Читаем В Каталонию полностью

Вот и сейчас он ждал своего нового первого свидания, надеясь в глубине души на чистосердечное создание, что останется с ним на более длительный срок. Может, даже навсегда.

Анюта Черчина сама приклеилась, как банный лист.

Поймала Андрея в коридоре и использовала свой обезоруживающий голос, наполненный долей иронии и даже вины.

– Андрей Михайлович, есть ли в вашем офисе немного горячей воды? Весь третий этаж обошла – здесь, видимо, только едят и ничем не запивают, – прочирикала она со смехоткой.

Андрей посмотрел на её выразительные груди, лишь наполовину прикрытые обтягивающей блузой, скользнул взглядом к сужающейся юбке до колен и остановил взгляд на узких остроносых туфлях, каблучки которых прямо-таки впивались в единственный на третьем этаже кусок линолеума. Если бы остальной пол в свое время не заложили плиткой, во всём коридоре не осталось бы и места, не пронзённого острыми, как шило, шпильками.

Он знал её, как и многие другие, только в одном амплуа – она была секретаршей Шемякина. Привлекательная, сексуальная и, в общем-то, неглупая на первый взгляд. Ещё её звали просто Анной, так как отчества её никто, кроме отдела кадров и бухгалтерии, не знал, а те находились в другом корпусе и редко появлялись в проектном отделе.

Найти себе постоянную девушку и, возможно, будущую жену мешало Андрею и то, что он ценил в женщинах отсутствие робости. Прошли, по его мнению, те времена, когда девушка, завидев симпатичного парня, улыбалась и пряталась за портьеры родительского дома; сидела в компании нянечек, шептавших ей о первом поцелуе и угрожавших последствиями потерять голову после этого; ибо же, если девушка-крестьянка ткала для единственного своего Ивана рубаху, благоговея перед ним.

Безусловно, романтизм иногда влетал в голову Андрея Лукенко, забивал его перегруженные, унылые от работы мысли, сподвигавшие на беспричинные нежности и пробуждал в его сердце химические реакции. В такие моменты он мог даже отложить проект и поехать к желанной женщине в другой конец города, чтобы поужинать вместе с ней. Но чем чаще, Андрей бросал свои дела ради возлюбленной, тем реже она старалась для него самого чем-то пожертвовать. Впоследствии вообще теряла к нему интерес, изрекая философскую лирику: «Ничто не может длиться вечно». Или же: «Из того, что вечно, – самый краткий срок у любви».

Аня появилась неожиданно, но всё же позже назначенного времени на двадцать минут.

Ровно столько, по правилам этикета, мужчина должен ждать женщину, не требуя от нее объяснений и причины задержки. Ждать большее количество минут и даже часов считается безосновательным правом мужчины. Ожидание мужчины женщиной правила этикета не предусматривают – это просто считается неприличным.

Андрей читал эти правила в те времена, когда считалось модным юношам четырнадцати лет поступать после восьмого класса в кадетские училища. А правила этикета, так же как и умение танцевать вальс, считались необходимыми в образовании будущих офицеров, одним из которых он хотел когда-то стать.

– Я немного опоздала, – проговорила Анна, пытаясь отдышаться и показывая тем самым, что все-таки спешила на свидание, проявляя уважение к Андрею.

Последний суховато улыбнулся, и Анна немного опешила, пытаясь разгадать его реакцию.

То ли он всегда так сухо растягивал губные мышцы, то ли разочаровался в первом свидании и признал её опоздание неприличным. Хотя Анна опоздала совершенно ненамеренно, и предшествующие этому моменту двадцать минут она с чрезвычайно не свойственной ей скоростью изучала кафельные стены туалета местной клиники.

Аня там разыгрывала чокнутую любительницу кошек и разводила в неположенные стороны свои голубые зеркала души, намереваясь казаться неадекватной.

– Жалобы есть? – произнес врач сухо и тихо, оторвавшись от мнимого косоглазия юной пациентки в длинном до пола сером платье, подъеденном молью.

– Руки болят, – прошепелявила девушка.

Ногти она неаккуратно подстригла и для пущего эффекта покусала кутикулу, так как при онихофагии так сбрасывают напряжение. На свидание с таким юродивым нюансом она появиться не могла, поэтому позже надела ажурные перчатки, под стать модному блейзеру с тонкими лацканами.

– Так не грызите их, дорогая, – всё с тем же спокойствием произнес врач. В вашем возрасте суставы у вас болеть не должны, да и работайте больше руками.

Займитесь рукоделием, постругайте капусту…

От последнего совета Анна съежилась, представив себя в переднике и набросив портретно несколько жировых складок для придания образа домохозяйки.

«Жировые складки» и сейчас были на ней. Она приобрела их в магазинчике с незамысловатым названием «Fancy shop» близ МКАДа. Неудивительно, что доктор советовал ей такие занятия, потому что, судя по её внешнему виду, ей больше ничего не полагалось, кроме как строгания капусты. А как ещё она должна была выглядеть, чтобы придать своей роли задрипанности и не веселости?

Притвориться психически неадекватной было просто необходимо для выписки психотропного препарата.