Читаем В якутской тайге полностью

Отряд спешил. Караван судов прекращал движение только по ночам и во время густых туманов. На перекатах баржи часто садились на мель. На одном перекате баржа с лошадьми получила пробоину, и исправление аварии отняло много времени. Чтобы облегчить баржи, пришлось часть продовольствия оставить на берегу.

26 августа, сбив несколько мелких засад противника, отряд, не доходя трех верст до Нелькана, высадил на левый берег Маи часть своих сил. Они атаковали цепи белых численностью до двухсот пятидесяти человек.

Как только красноармейцы грянули «ура», белые бросились наутек. А раньше всех побежал главарь белогвардейской банды Коробейников, находившийся позади своих цепей на Аянском тракте. Не устоял и отборный белогвардейский отряд под командой полковника Дуганова, известного по Иркутску и Забайкалью палача и бандита. Население называло его банду «дугановские волки». Но и эти головорезы с криками «Нас обходят! Нас перебьют!..» обратились в бегство. Дезорганизованные остатки белобандитов бежали в Аян.

Так был освобожден поселок Нелькан. Поселок этот, расположенный на правом берегу Маи, невелик — он насчитывал всего 25 домов. Здесь была перевалочная станция для грузов, следовавших между портом Аян и Якутском.

Во время боевых действий жители разбежались и в поселке оставалась только одна семья, приютившая нескольких соседских детей.

С приходом отряда красноармейцев в Нелькане был создан временный ревком, по ближайшим юртам разосланы газеты и воззвания о восстановлении Советской власти.

Население хорошо встретило бойцов. Но обстановка в районе оставалась тревожной. Жители боялись возвращения белых во главе с генералом Пепеляевым. За несколько дней до прихода отряда Карпеля в Нелькан из Аяна приезжали два пепеляевских квартирьера. По приказу белогвардейцев все лошади были отправлены в Аян для командного состава отряда Пепеляева. Вместе с лошадьми в Аян было отправлено и все наличное оружие.

Отряд Карпеля, не имея теплой одежды, согласно директиве командующего задержался в Нелькане. Между тем вода в реке Мае быстро пошла на убыль. Для флотилии возникла угроза остаться на мели. В связи с этим пароходы и баржи пришлось отправить верст на триста вниз по течению, до устья реки Юдомы. Таким образом, отряд невольно лишился своих единственных перевозочных средств и оказался запертым в Нелькане. Другие пароходы, высланные из Якутска с необходимым снаряжением для отряда, тоже застряли в пути, не дойдя до Нелькана верст четыреста.

Обстановка сложилась крайне неблагоприятная. С Якутском связь отсутствовала. Продовольствие было на исходе, а то, что пришлось оставить во время аварии баржи, сейчас стало для отряда недосягаемым. Запасы хлеба кончились, красноармейцы ели тощую конину и получали всего лишь полфунта муки в сутки.

В конце сентября явились как раз те два перебежчика — подпоручик Наха и чиновник Вычужанин, о которых я упоминал вначале. Кроме других ценных сведений, они сообщили, что 8 сентября Пепеляев высадился в порту Аян. У Пепеляева была дружина в семьсот с лишним человек, имелось шесть пулеметов, но совсем не было артиллерии.

Уже 10 сентября первая колонна белых в триста человек выступила из Аяна в Нелькан, намереваясь предварительно отрезать Карпелю единственный путь отступления.

Для уничтожения заставы отряда, находившейся на реке Мае, в пятидесяти верстах западнее Нелькана, и для захвата пароходов пепеляевцы выделили специальный отряд, который, по расчету перебежчиков, должен был выйти к намеченному пункту вечером на следующий день.

Нашим угрожала явная опасность быть уничтоженными превосходящими силами противника. Нелькан как оборонительный пункт в тактическом отношении был невыгоден, все преимущества в случае боевых действий находились бы на стороне наступающего. К тому же оторванность от своего центра угнетающе действовала на красноармейцев.

Выход из создавшегося положения мог быть только один: не теряя времени, отступить к Петропавловскому, к своим резервам. Но как это осуществить, если не на чем двигаться? Пароходов нет. Весь речной «флот», имевшийся в распоряжении отряда, состоял из единственной лодки и одной «ветки», или «душегубки», как называли ее красноармейцы.

Бойцы и командиры подходили к берегу, ломая голову над тем, как быть. Воды Маи быстро неслись на запад, к Петропавловскому, и как бы дразнили красноармейцев, унося сорванные при разливе ветки тальника, вырванные с корнем стволы пихт и лиственниц.

— Давайте плоты делать, — предложил кто-то.

— Не успеем, — возразили ему. — Перебежчики сказывали, что завтра к вечеру белые могут Семь Протоков занять, тогда пиши пропало. Место там узкое, по обеим сторонам скалы. Мы на плоту будем, как на тарелочке, всех перебьют. Вот если бы плоты готовые были, тогда, может, и успели бы, а то на их поделку много времени уйдет, опоздаем.