— Очевидно, у вас есть какая-то замена любопытству. Возможно, повышенный интеллект. Вы существуете достаточно долго, чтобы его развить. Наши руки не идут ни в какое сравнение с вашими ртами, как средство изготовления орудий. Если бы часовой мастер мог ощущать пальцами вкус и запах, у него все равно не было бы силы ваших челюстей или чуткости этих шишечек у вас на губах. Когда я хочу узнать, насколько стара мыслящая раса, я смотрю, что служит ей в качестве рук и ног.

— Да. Ноги людей еще не завершили процесса приспособления к задаче поддерживания вертикальной позы. Следовательно, вы предполагаете, что наш разум вырос достаточно, чтобы обеспечить нам выживание без необходимости полагаться на метод проб и ошибок, учась всему, чему можно, из чистого удовольствия учиться.

— Не совсем. Наш метод все-таки лучше. Если бы вы не отправили меня к Ядру за рекламой, вы никогда не узнали бы об этом.

— Вы сказали, что галактика взрывается?

— Вернее, она уже взорвалась около девяти тысяч лет назад. На мне солнечные очки двадцатого разряда, и все-таки свет слишком ярок. Треть Ядра уже исчезла. Пятно разрастается почти со скоростью света. Не вижу, что могло бы остановить его, пока оно не ударит в газовые облака вокруг Ядра.

Комментариев не последовало. Я продолжил:

— Внутренняя часть пятна исчезла, но вся поверхность — сплошь новые. И помните, свету, который я вижу, девять тысяч лет. Сейчас я зачитаю вам показания нескольких приборов. Радиация — двести десять. Температура в кабине нормальная, но вы можете слышать, как воет аппарат температурного контроля. Указатель масс показывает впереди сплошное сияние. Я поворачиваю назад.

— Излучение двести десять? Как далеки вы от края Ядра?

— Я думаю, примерно в четырех тысячах световых лет. Видно, как на ближней стороне пятна начинают формироваться струи раскаленного газа, движущиеся на север и юг галактики. Это мне кое-что напоминает. Нет ли в Институте изображений взрывающихся галактик?

— Есть, много. Да, это случалось и раньше. Беовульф Шеффер, это очень дурная новость. Когда излучение Ядра достигнет наших миров, оно сделает их стерильными. Нам, кукольникам, скоро понадобятся значительные денежные средства. Не освободить ли мне вас от контракта без всякой оплаты?

Я засмеялся. Просто был слишком удивлен, чтобы злиться.

— Нет.

— Вы, конечно, не собираетесь входить в Ядро?

— Нет. Послушайте, зачем вы…

— Тогда, по условиям нашего контракта, вы подлежите штрафу.

— Неверно. Я сделаю снимки этих приборов. Когда на суде увидят показания радиометра и сияние указателя масс, там поймут, что с приборами что-то неладно.

— Глупости. Под действием наркотиков правды вы объясните значение этих снимков.

— Конечно. И суд поймет, что вы пытались заставить меня отправиться в центр этого пожарища. Вам известно, что он на это скажет?

— Но как суд сможет найти закон против записанного контракта?

— Суть в том, что он этого захочет. Может, там решат, что мы оба лжем и приборы действительно «поехали». Может, найдут способ объявить контракт незаконным. Но решение будет не в вашу пользу. Хотите пари?

— Нет. Вы выиграли. Возвращайтесь.

6

Когда Ядро исчезало за линзой Галактики, оно было чудесным, цветным драгоценным шаром. Мне приятно было бы как-нибудь посетить его, но к сожалению, машин времени не бывает.

Я добрался почти до Ядра примерно за месяц. Возвращаясь домой, я потратил лишнее время, направившись прямо вверх, на север вдоль галактической оси и пролетев вдоль линзы, там, где не было досаждавших мне звезд, и все-таки уложился в два месяца. Всю дорогу я размышлял, зачем кукольник пытался обжулить меня напоследок. Реклама «Далекому прицелу» была бы сделана лучше, чем в любом другом случае, однако региональный президент соглашался от нее отказаться, лишь бы оставить меня в дураках. Я не мог спросить о причине, поскольку на мои гиперфонные вызовы никто не отвечал. Ничто из моих познаний о кукольниках не подсказывало ответа. Я чувствовал себя неправедно гонимым.

Причальное устройство опустило меня возле базы на Дальнем Конце. Там никого не было. Я вернулся транспортной будкой в Сириус-Матер, крупнейший город на Джинксе, рассчитывая связаться оттуда с «Дженерал Продактс», передать им корабль и получить плату.

Меня ждали новые сюрпризы.

1) «Дженерал Продактс» перевели сто пятьдесят тысяч стар на мой счет в Джинксианском банке. Отдельное примечание гласило, что все это принадлежит мне, напишу я свою статью или нет.

2) Бар, в котором я сидел, находился на крыше самого высокого здания в Сириус-Матер, более, чем в миле над улицей. Даже оттуда было слышно, как трещит биржа. Началось с краха космических судостроительных компаний, лишившихся корпусов для постройки кораблей. За ними последовали сотни других. Межзвездному рынку нужно много времени, чтобы распасться по швам, но, как и в случае с новыми в Ядре, я не видел ничего, что могло бы остановить цепную реакцию.