Читаем В день пятый полностью

Томас прошел вперед до пересечения с просторным сводчатым коридором, а проходы тянулись по сторонам, уходя в темноту, заполненные лишь костями. Характер расположения менялся, однако от этого к ним было только сложнее привыкнуть, что еще больше усугублялось редкими добавлениями других частей: двух лопаток, целой грудной клетки.

Местами некоторые черепа лежали в ящиках со стеклянной передней стенкой, один, два, иногда сразу три вместе. Многие были обозначены табличками, но Томас предположил, что это имена тех, кто их выбрал, а не самих умерших. Черепа, наблюдавшие за ним из теней пустыми глазницами, были абсолютно безликими. Найта не покидало чувство, будто он наткнулся на братскую могилу рядом с лагерем смерти. Все эти люди стали жертвами болезни, а не пали от рук убийц, но Томас ощущал их присутствие настолько остро, что волосы у него на затылке стояли дыбом, кровь стыла в жилах.

Подземелье было огромным. Томас свернул в проход пошире, стараясь не смотреть слишком пристально на аккуратно разложенные останки, и обнаружил перед собой три креста в человеческий рост, средний чуть выше остальных двух. Направив луч фонарика вниз, он увидел, что все три креста поднимаются из груд человеческих черепов.

«Голгофа, — поежившись, подумал Томас.. — То, что в Евангелии называется лобным местом».

Неудивительно, что отец Джованни ненавидел это подземелье, а церковь его закрыла. Оно было не просто зловещим. В нем присутствовало нечто еще более глубокое и тревожное. Аккуратный порядок костей говорил о каком-то суеверном ритуале, о близких, даже обыденных отношениях с мертвыми, с самой идеей бренности бытия.

Томас вспомнил часовню в Риме, где в качестве оформления использовались кости монахов. Это было странно, и все же подобная набожная эстетика не имела ничего общего с силой этого места, с его порядком и простотой, гораздо более двусмысленными. Римская часовня представляла смерть как врата для верующего, неизбежные, через которые без труда пройдет любой христианин. Здесь же была смерть, выложенная в самом своем зловещем могуществе, пусть и позолоченном. Томас чувствовал себя Гамлетом на кладбище, наконец понявшим то, что все знают, но каким-то образом ухитряются игнорировать.

Томас проверил телефон Роберты, но сигнала сети не было, впрочем, ничего другого не стоило и ожидать под толщей вулканического туфа. Он двинулся дальше, направив луч фонарика прямо перед собой, чтобы не видеть бесчисленные лица давно умерших людей.

«Ты хочешь сказать, чтобы они тебя не видели».

Это тоже.

Но затем Томас попал в новую пещеру. Здесь было воздвигнуто массивное сооружение наподобие фасада церкви, футов тридцать в высоту, разделенное на ниши, окружающие центральную статую Пресвятого сердца. Во всех нишах лежали останки, опять длинные бедренные кости, бдительные черепа, уложенные сотнями до самого потолка пещеры, так что на какое-то мгновение Томаса захлестнуло это навязчивое присутствие мертвых, сгрудившихся в пятне света фонарика и бесчисленными рядами уходящих в темноту, царящую вокруг.

Нужно найти выход отсюда.

Томас долго стоял на месте, приготовился уже идти дальше, но тут повернулся и на какую-то долю секунды увидел высоко во мраке слева от себя крохотные точечки света. Сделав несколько шагов в ту сторону, он поднял луч вверх, но это не помогло. Тогда Найт выключил фонарик, застыл на месте и тут же отпрянул при виде большой стеклянной панели, вмурованной в каменный пол, под которой в беспорядке валялись бурые скелеты, клочки истлевшей одежды, быть может, даже рассеченные полосы плоти. Он подумал, что именно в таком виде находили трупы, прежде чем они попадали в радушные объятия Фонтанеллы. Томас обошел вокруг стеклянной панели, глядя вверх, и вдруг снова увидел крошечные светящиеся точки, похожие на…

На звезды.

Он смотрел на ночное небо.

Томас ускорил шаг, светя фонариком, и вскоре обнаружил, что проход сужается по мере того, как сводчатый потолок становится безграничным. Стены уже не представляли собой голые скалы, в которых вырублены пещеры, а были сложены из каменных блоков футов пятнадцать высотой. Воспрянув духом, Томас побежал, уверенный в том, что впереди его ждет выход, но тут темнота изменилась, сгустилась. Он уткнулся в сплошную стену из дерева и металла, черную и внушительную, утыканную острыми зубцами.

В ней была дверь. Томас подергал, толкнул ее, погремел ручкой, но дверь не пошевелилась, не издала ни звука.

Томас отступил и осмотрелся. Стена, покрытая краской, оказалась гладкой, без выступов и рукояток, чтобы никто не мог проникнуть внутрь.

«С таким же успехом эта конструкция никому не позволит выйти отсюда».

Томас изучил стены прохода, но они выглядели такими же неприступными. Затем он вспомнил лестницу, по которой спустился. Если ему удастся отыскать дорогу назад…