— Нет. Нам с самого начала было известно, куда они в конце концов попадут, если им представится такая возможность. Будет лучше нанести удар там, где еще одна кучка трупов не привлечет особого внимания. У нас на руках по-прежнему остается главный козырь. В этом будет определенная симметрия, подобающая завершенность. Я с нетерпением жду возможности оказаться на месте и лично наблюдать за этим.

— Сэр, вы собираетесь отправиться вместе с нами? — спросил потрясенный Война, чувствуя страх и в то же время восторженное возбуждение.

До сих пор ему лишь однажды доводилось лично встречаться со Срывающим Печати. Чума с ним ни разу не виделась, и Война использовал это обстоятельство как неопровержимое доказательство своего более высокого положения в иерархии.

— Разумеется, — подтвердил Срывающий Печати. — Собери свои силы, все без исключения, и ожидай координаты места назначения. Я буду ждать вас там. Мы вместе завершим это дело. Да, Война, и еще одно.

— Что, сэр?

— Забудь об этой неудаче.

— Слушаюсь, сэр, — пробормотал Война, чувствуя, как от этого сострадания, не свойственного Срывающему Печати, его захлестывает волна паники.

— Неисповедимы пути Господни, — продолжал Срывающий Печати. — Закрывается одна дверь, и тут же открывается другая, ведущая к славе.

— Так точно, сэр, — сказал Война, чувствуя, как по спине и затылку пробежали холодные мурашки, хотя он и не мог сказать, вызваны они восторгом или ужасом.

Часть IV

Ихтис

Глава 94

Они находились в море почти две недели. Томас не мог точно сказать, что он ожидал увидеть в Сидзуоке, но судно его поразило. Оно оказалось огромным, больше ста футов в длину, оснащенным самым современным оборудованием для изучения моря, в том числе гидролокатором и двухместной подводной лодкой. Управляла им команда из двадцати двух человек, это не считая ученых и гостей, размещавшихся в каютах. Судно принадлежало аквариуму Кобе. Номинально экспедицию возглавлял Паркс, но на борту он был самым обыкновенным пассажиром. Томас понятия не имел, что этот тип сообщил руководству аквариума, но он несколько раз подолгу звонил куда-то из поезда, затем еще, когда они уже приехали в порт, и лишь после этого экспедиция была наконец одобрена. Одному богу известно, как ему удалось выразительно представить те скудные доказательства, которые имелись у них в распоряжении, но в конце концов капитан Накамура с типично японской вежливостью приветствовал четверых пассажиров на борту судна.

Не было никакой возможности определить, что думали о предстоящем плавании капитан и остальные члены команды, старательно державшиеся особняком. Тем не менее Томас подозревал, что Паркса считают авантюристом, никто не сомневается в том, что судну скоро придется возвращаться назад в Японию. Трудно было сказать, известно ли капитану о том, что имена иностранцев, указанные в судовом журнале, вымышленные, но первые два дня Найт провел на палубе, высматривая корабли японской береговой охраны. Пусть ему и его товарищам и удалось благополучно покинуть территорию страны, но если бы власти пожелали их задержать, то судно быстро превратилось бы в плавучую тюрьму.

Томас не успел до выхода в море выяснить, имеется ли на борту судна спиртное. Сначала Найт просто расстроился, обнаружив, что не может выпить пива, которое, на его взгляд, он заслужил, но еще через два дня эта проблема уже начала действовать ему на нервы. Все, кроме Джима, почти целую неделю старались держаться от него подальше, для чего в замкнутом пространстве судна требовались серьезные ухищрения. Приблизительно тогда же Томас стал все чаще вспоминать тот последний раз, когда ему пришлось провести больше двух суток кряду без хорошей выпивки, и его раздражение переросло в нечто более мрачное и замкнутое. Жажда на какое-то время отступила, но он чувствовал унижение, ему казалось, что все подозрительно на него косятся. Прошло еще два дня, прежде чем Найт наконец начал искать общества остальных.

— Добро пожаловать в нашу плавучую клинику Бетти Форд^[27],— с присущей ему язвительностью заметил Паркс.

Джим недовольно поморщился, но Томас лишь пожал плечами.