— Я не верю вашей подруге! — вскакивая с кресла и подходя вплотную к Берендсу, прошипел капитан. — И вас я раскусил, вы не нацист, вы не верите фюреру! Я чувствую своим существом, вы…

Молниеносный удар Берендса свалил его с ног. Берендс бил ребром ладони по сонной артерии.

Сидевший спокойно в кресле длинный Вилли подобрал свои ноги и схватился за пистолет.

— Сидеть! Руки на стол! — вышел из-за портьеры Хованский.

Немец вытаращил глаза, но его дрожащая правая рука, нервно дергаясь, пыталась расстегнуть кобуру. Он делал это машинально. «Типичный немец, — подумал Хованский. — В непредусмотренной ситуации он и растерялся». А немец, увидев входившего в комнату с направленным на него пистолетом Буйницкого, побледнел и поднял руки. Грянул выстрел. Немец скособочился в кресле и начал сползать на пол.

Тут же подскочил Берендс, рванул его за руку со словами:

— Закровянит ковер, не отмоешь. Явная улика. Ух! — И, пошатываясь, подошел к бару, налил три стакана коньяка, один протянул Алексею, другой Буйницкому, тихо произнес: — Ну, Господи, благослови, мы объявили войну Гитлеру! Жизнь наша пир… — и опрокинул коньяк в горло.

— Когда капитан Вольфганг придет в себя, надо будет его допросить, узнать адреса радиостанций «Юпитера», — заметил Алексей, принимаясь обыскивать лежащих немцев. И подумал: «Ну и выдержка у тебя, Берендс!»

— Уже не допросишь, Алексей Алексеевич, с ним разговор окончен. Думать надо о том, куда их деть, — проговорил незаметно проскользнувший в гостиную Черемисов.

Убедившись, что оба немца мертвы, Алексей с укоризной посмотрел на Берендса. А тот пьяно улыбнулся:

— Нельзя все же мучить бывших товарищей! Это легкий вид смерти, без боли отправлены на тот свет…

— Сволочи! — выругался Буйницкий и стянул с лица черный чулок, поглядел на стакан с коньяком, который держал в руках, поднес ко рту и маленькими глотками выпил до дна. Он был бледен, руки у него дрожали. — Вот такие убили мою жену и детей!…

— Их надо раздеть. Жандармские униформы пригодятся. А трупы оттащим подальше и бросим в канализацию. Карамба! — деловито произнес Черемисов.

6

Военные действия застали правительство Симовича врасплох. Армия Югославии к началу фашистского вторжения не была отмобилизована и сконцентрирована в предусмотренных планом «Р-41» стратегических пунктах.

Наступая с территории Болгарии, немецкие танковые подразделения, сломив сопротивление югославских войск, уже к вечеру 7 апреля заняли Скопле, 8 апреля в Вардарской Македонии югославские войска, отступавшие к Греции на соединение с греческой армией и английскими соединенными силами, были окончательно разбиты. 9 апреля был сдан Ниш. 10 апреля итальянские войска, не встречая сопротивления, заняли Загреб. Положение югославской армии стало безнадежным. 13 апреля был взят Белград. Через два дня король Петр и его министры вылетели в Грецию, а оттуда в Египет.

17 апреля 1941 года в 9 часов вечера был подписан акт о безоговорочной капитуляции югославской армии, подписи поставили новый главнокомандующий югославской армии Данило Калафатович и министр иностранных дел Югославии Цинцар-Маркович, а с противной стороны — командующий Второй немецкой армией генерал Максимильян фон Вайкс, а также итальянский военный атташе полковник Бонефаций и военный представитель Венгрии Васварий.

Цинцар-Маркович и Калафатович пытались, по примеру Франции, спасти часть территории Югославии, создать некую свободную зону, однако противная сторона категорически это отвергла.

Югославия была разделена на отдельные провинции, а часть ее территорий отошла Болгарии, Венгрии, Австрии, Румынии и Италии. И перестала существовать как государство.

Перед народами Югославии, которых ожидали каторжный труд, голод и смерть, стояла дилемма: смириться со своей судьбой или подняться на борьбу против захватчиков. Хованский понимал, что подавляющая часть югославской буржуазии не станет и помышлять о сопротивлении оккупантам. Немало политических партий сразу нашли общий язык с фашистами. После капитуляции армии некоторая часть офицерского и унтер-офицерского состава во главе с полковником Драголюбом Михайловичем укрылась в лесах Шумадии, кое-кто бежал при этапировании. Другие ушли в подполье либо растворились в общей массе.

Дража Михайлович по старым традициям четнического движения за освобождение родины от турок призывал в свои ряды патриотов, но никаких действий против оккупантов не предпринимал, как того требовали директивы эмигрантского правительства. Дража делал свое дело под опущенным забралом!

В первые же дни в Белграде и в других местах начались аресты. Тысячи людей были посажены в концентрационный лагерь на Банице, сотни сразу же расстреляны. Фольксдойче, ванчомихайловцы, усташи, летичевцы, домобранцы, баллисты, недичевская жандармерия — все занялись вылавливанием коммунистов.

Преследовались и евреи. В Белграде до прихода немцев жили 12 тысяч евреев. Немцы зарегистрировали 9145, и в первые же два месяца уничтожили 5100, остальных транспортировали в немецкие лагеря, где их постигла та же участь.