Читаем В часу одиннадцатом полностью

Гость проникся ко всем симпатией, восприняв их как некое местное экзотическое чудо, и чтобы окончательно не запутаться, подарил им этот самый фургон книг, а потом еще пожертвовал некоторую сумму новых, “зеленых” денег, и поехал дальше по своим миссионерским делам. Впоследствии через разных людей он передавал гуманитарную помощь — мешки с “сэконд-хэндом” и коробки с макаронами, ветчиной, бульонными кубиками, сосисками в банках — то, чего раньше никто из них никогда не видел. И хотя привезенные книги были подарком, не подлежащим продаже, Александр с Матвеем смело и успешно продавали их в различных православных и баптистских храмах. Они даже наладили сеть. “Я от Матвея Семеновича, — говорил Александр, протягивая батюшке Библию, “Детскую Библию”, что-нибудь популярное по теории креационизма, библейской истории или просто толкования евангельских текстов, и священнослужители соглашались принять для своих церковных лавок. Только от изданных в Брюсселе книг Эммануила Светлова Матвей заранее отказался, объяснив Александру, что человек этот — еретик.

Матвей и Александр сумели реализовать почти весь подаренный им фургон. На пожертвованные деньги были закуплены стройматериалы, и строительство вступило в основную фазу. Матвей прочитал благодарственные молитвы, а потом устроил публичный “разбор полетов”: кто как себя вел в этой ситуации. Оказывается, Аня позволила себе пококетничать с иностранцем во время беседы за обедом, Матвей это заметил. А ее послушание — обед, посуда и никаких лишних разговоров, она должна молчать. Аня публично, с недовольной ухмылкой, признала свою вину: просто ей хотелось поговорить на английском, который она когда-то учила и который еще не успела забыть, и только. Больше ничего.

* * *

“Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою”.

Все хорошо. Должно быть, мы и в самом деле идем правильным путем, потому что открываются храмы, совершаются молебны и литургии, государственная власть начинает благоволить нам, верующим, и по-своему любит нас странной какой-то любовью. Все говорят о духовном возрождении, выпускают репринтные издания дореволюционных книг с сусальными картинками, открыто крестят детей, нарекая их Даниилами, Иоаннами, Анастасиями, Елизаветами.

Примерно так думал Александр, стоя под сводами одного из московских храмов и слушая шестопсалмие, стараясь повторять про себя слова пророка Давида, идти следом за ним куда-то вверх, под своды, в небеса, где все должно быть не так, как здесь. Он так и не смог сосредоточиться на словах псалмопевца, потому что мысли о заурядных земных событиях не давали покоя. Как получилось, что он вошел во вкус строгих воспитательных бесед и поучений, которые Матвей проводил регулярно? Проводил почти так же, как это делал батюшка, только строже и язвительнее. Почти все, кто оказался в доме Матвея, уже оставили свои семьи ради духовного совершенствования и правильной духовной жизни, но не у всех получалось наладить эту духовную жизнь.

Марина занималась уборкой, мыла пол и стирала белье, однако делала это без вдохновения, о чем ей неоднократно говорили наставники. Ане вдруг взбрело в голову поступать в институт, в Инъяз, и Матвей потратил уйму времени, объясняя ей, что это не ее путь, что у нее и способностей к этому нет, а вот выполнять его поручения — куда более полезное для души дело.

Александр пытался успокоить Аню, но это выглядело странно: ведь получалось, что он выступал на стороне Матвея. Аня уже хотела уйти отсюда, но уйти, как оказалось, было уже некуда: все пути домой усилиями Матвея были отрезаны. Матвей же утверждал, и Александр поддерживал его в этом, что за желанием уйти стоит гордость, отсутствие добродетелей смирения и терпения, и если выдержать все искушения, то можно стать другим человеком. Главная цель — духовная, а профессия здесь не причем, это все тщеславие и зависть к сверстникам. Кроме того, Матвей убеждал ее, что она не сможет жить самостоятельно в этом страшном мире, она обязательно погибнет, пропадет от первого же столкновения с реальностью.

Александру же довелось в это время совершить поступок, которым он мог бы гордиться. Однажды, в какой-то из обычных суетливых дней, он обнаружил, что стройматериалы, которые они закупали вместе с Матвеем, как-то вдруг закончились. Когда Александр уведомил об этом Матвея, то получил странный ответ: “Ну, подумай сам, как это можно поправить. Да, досок и бруса не хватает. Ты же занимаешься этим делом”. Сначала такие словам озадачили Александра, а потом, после нескольких часов размышления, проведенных в прогулке по окрестностям и сидении у верстака, Александр был озарен и принял решение с легкостью и благодушием.

На следующий день с утра он отправился к дяде Володе, намеренно не позвонив ему заранее: не хотел, чтобы за это время о его визите стало известно матери.