Читаем В блеске огней полностью

— Я не могу жить здесь под этой фамилией Лоутон. С семьей, которая ненавидит меня за все, что я для них представляю. Я доказательство боли и разрушения. Я ненавижу это. Я хочу просто быть собой там, где имя Лоутон ничего не значит.

— Я не могу уйти. Я на испытательном сроке. Это, — я вытянула руки, — мой последний шанс. Другого я не получу.

Гуннер разочарованно вздохнул.

— У меня достаточно денег, чтобы мы могли бежать, и они никогда нас не найдут. Мы можем начать новую жизнь. Получить новые имена. Быть нами без дерьма нашего прошлого. Оставить наших демонов здесь, в Лоутоне, и убираться к чертовой матери. Забыть все, что случилось.

В его устах это звучало так легко, и я видела, что он верит, что это будет легко. Что мы сможем просто начать новую жизнь. Но либо он устал, либо думал, что у него больше сил, чем было на самом деле. Они нас найдут.

— Все не так просто.

— Это сработает. Ты мне не доверяешь?

Я действительно доверяла ему, но то, что он говорил, было безумием.

— Мы не можем просто уйти. Они будут искать нас, и мы будем бежать вечно. В конце концов они нас найдут. Кроме того, я не могу так поступить с Нонной. Она всегда была рядом со мной. Всегда принимала на себя главный удар и никогда не подводила меня. Оставить ее без единого слова было бы неправильно. Она бы забеспокоилась до смерти.

Гуннер расхаживал вперед-назад, проводя руками по волосам. Он напоминал мне льва в клетке, пытающегося вырваться на свободу. Что-то вывело его из себя. Он не был маниакальным, когда привез меня домой.

— Что случилось? Почему ты хочешь сбежать сейчас?

Он откинул голову назад и громко рассмеялся.

— Сейчас? Черт возьми, Уилла, я хотел убежать большую часть своей жизни. Меня никогда не искали. Ни разу. Теперь единственный человек на Земле, который, когда-либо говорил мне, что любит меня, не пойдет со мной. Наверное, я не очень хорошо понимаю любовь, потому что думал, что это значит, что ты любишь меня достаточно сильно, чтобы пойти со мной.

Это был удар ниже пояса. Бросать мои слова обратно мне в лицо. Слова, которые я имела в виду и до сих пор имею. Но использовать их так было неправильно.

— То, что я люблю тебя, не значит, что я хочу причинить боль своей Нонне. И потому что я люблю тебя, я не позволю тебе навредить своему будущему. У тебя впереди колледж. Целая жизнь, чтобы жить, где-то в другом месте и быть кем-то другим, кроме Лоутона. Но уход сейчас ничего не исправит.

Он перестал расхаживать и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Ее изнасиловали. У моей матери не было романа с ее свекром. Он изнасиловал ее, а потом она попыталась сделать аборт. Он угрожал уничтожить ее имя и вышвырнуть вон, если она убьет меня. Так что ей пришлось спасать себя самой. Затем мой настоящий отец оставил все это мне в своем завещании, чтобы в основном сказать: «Пошли вы» остальным членам семьи. Он был садистом и жестоким, а я был его орудием, чтобы наказать их. Он ненавидел моего отца, потому что он, как и я, был ублюдком. Мой отец — не его ребенок. Я его единственная кровь.

Боже. Мой желудок скрутило, и я села на деревянную скамью позади меня. Насколько маниакальными могут быть Лоутоны? Может ли это стать еще хуже? Как только я подумала, что это достаточно плохо, это стало еще более сумасшедшим.

— Особняк, в котором живет моя бабушка, принадлежит мне. За всю мою жизнь она не сказала мне ни одного доброго слова. И все же она живет на мои деньги. Я хочу пожертвовать все это чертово поместье на исследования детского рака и уехать. Пусть этот город забудет, что его основала семья Лоутонов. Потому что они все сумасшедшие.

Я понимаю, что его семья причиняет ему боль. Я понимаю, потому что тоже не чувствую себя любимой своей семьей. Однако у меня была Нонна. У него даже этого не было. Мое сердце разрывалось из-за него. Если бы я могла убежать с ним, я бы это сделала. Но это ничего не исправит. Бегство от своих проблем никогда не срабатывало. Они не исчезнут, а последуют за тобой. Я пробовала это, и это не было моим лекарством. Столкнувшись с этим и справившись с этим, я научилась выживать.

— У нас осталось всего шесть месяцев до выпускного класса. Тогда мы покинем это место. Ты сможешь уйти и не оглядываться. Пожертвуйте все, что хочешь. Сделай свою жизнь за пределами Лоутона. Но не беги. Прими это и победи это. Я здесь с тобой, и я никуда не уйду.

Он сел на скамейку напротив меня и уронил голову на руки.

— Ненавижу это место. Этот дом. Я ненавижу все это.

— Диван Нонны всегда открыт.

Несколько мгновений он молчал, и мы сидели молча. Я позволила ему собраться с мыслями. Ему было плохо, и мне хотелось пойти к нему домой и вырубить всех, кто там находился. Но это только вернет меня в исправительный центр.

— В следующем месяце мне исполнится восемнадцать. Тогда все будет моим.

Вау. Я и не подозревала, что все так скоро станет его. Сейчас на него оказывалось огромное давление. Дальше будет только хуже.