Читаем В аду места нет полностью

Сначала он прошел мимо театра — узкого, с фасадом, облицованным мрамором, здания в эдвардианском стиле; сбоку была дорожка, ведущая к служебному входу. Афиши на эту неделю еще висели в застекленных витринах, и Брейди, повинуясь внезапному порыву, остановился и пробежал их глазами, высматривая имя Энни Даннинг.

Он нашел ее в нескольких номерах, в основном изображенной в тесном кружке двух-трех молодых танцоров, но был и одиночный портрет, и Энни получилась на нем очень похожей. Он постоял с минуту, разглядывая афишу, вспоминая доброту и сочувствие Энни, потом вздохнул и зашагал прочь.

Храм Тишины был за следующим поворотом. На улице стояло много машин; Брейди шел по тротуару, когда громадный черный «мерседес» резко свернул к обочине, обдав его водой из канавы. Он сердито обернулся.

— Какого черта! Смотреть надо, куда едете!

Он краем глаза уловил широкополую фетровую шляпу и толстые линзы очков. Во мраке белизной сверкнули зубы.

— Что ж, извините, — ответил мужчина, как будто слегка шепелявя, и вывернул подальше, на середину, туда, где было просторнее.

Брейди подошел к воротам храма и, нахмурившись, оглядел внушительное строение. Вид у него был такой, будто раньше здесь находилась молельня сектантов — мрачная, почерневшая викторианская постройка с ложно дорическими колоннами и портиком над входом. Прежние прихожане, вероятно, рассеялись, так как люди предпочитали уезжать из центра города, и Дас приобрел этот дом по дешевке.

Брейди поднялся по широким ступеням к портику, открыл одну из дверей, и в нос ему тотчас ударил удушающий запах ладана.

Холл был устлан дорогим индийским ковром и освещен электрическими свечами. Откуда-то из глубины помещения доносился тихий гул голосов; Брейди пошел на звук и оказался перед широкими двойными дверями.

Он постоял за ними, прислушиваясь, потом заметил еще одну дверь с другой стороны. Брейди открыл ее и поднялся по узкой каменной лестнице, попав на галерею, откуда был виден зал внизу.

Алтарь и хоры из него были убраны. На их месте стояла позолоченная статуя Будды. В зале не было стульев, и собравшиеся сидели, скрестив ноги, прямо на полу. Тут были люди уже немолодые, взволнованные, в большинстве своем женщины.

Зал тускло освещали такие же фальшивые свечки, и воздух в нем был густым от курений. Перед статуей Будды в чаше горел огонь, и перед ним, припав лицом к полу, молился мужчина.

Брейди подумал, что это, должно быть, Дас. Он выглядел весьма импозантно. На нем было желтое просторное одеяние, оставлявшее одно плечо открытым, а голова была гладко выбрита.

Через некоторое время Дас встал и повернулся к собравшимся. У него было красивое лицо и спокойные, мудрые глаза. Он мягко улыбнулся и произнес мелодичным голосом:

— Таким образом, братья мои, я даю вам текст, над которым вы можете размышлять до нашей следующей встречи. Делать добро — это еще не все. Необходимо также быть добрым.

Слова его прозвучали весьма убедительно, однако впечатление это для Брейди тут же было испорчено.

— У выхода, как обычно, будет произведен сбор пожертвований. Пусть каждый даст, сколько может, для общего блага.

Он поднял руки в благословляющем жесте, затем повернулся и скрылся за ширмой. Собравшиеся поднялись, иногда не без усилий; Брейди оставался на месте, пока последний из них не вышел.

Он спустился по лестнице и как раз выходил в коридор, когда какая-то женщина собиралась войти в маленький кабинет напротив. На ней было желтое широкое одеяние, похожее на то, что было на Дасе, в руках — большой мешок для пожертвований, бока которого оттопыривались от денег.

— Чем могу вам служить? — спросила она, слегка сдвинув брови.

На вид ей было лет сорок; она напоминала старую деву, с одним из тех замкнутых, иссушенных лиц и легким подергиванием у рта.

— Я хотел бы, если возможно, поговорить с мистером Дасом, — сказал ей Брейди.

— Учитель всегда очень устает после службы, — ответила женщина. — И обычно не принимает по воскресеньям.

— Это очень срочно, — настаивал Брейди.

Она все еще колебалась, и он поспешно вынул две бумажки по десять шиллингов и бросил в мешок для пожертвований.

— Служба была замечательная.

— Не правда ли? — просто оказала она. — Пойду узнаю, не сможет ли Учитель уделить вам немного времени. Пожалуйста, подождите здесь.

Женщина прикрыла дверь кабинета, но Брейди слышал, как она сняла трубку. До него донеслось приглушенное бормотание, потом она вернулась.

— Учитель устал, но он сможет вам уделить пять минут, — сообщила она. — Прошу вас, пройдите сюда.

Длинный крытый переход соединял помещение храма с тем, что некогда было жилищем священника. Они дошли до его конца, и женщина открыла дверь; Брейди снова ощутил удушливый запах курений.

Они прошли через зал, стены которого были увешаны прекрасными гобеленами, и женщина осторожно постучала в одну из дверей и вошла.

Брейди вошел вслед за ней и остановился у порога со шляпой в руке. Стены были затянуты расшитыми китайскими шелками с драконами, пол застлан изумительным черным ковром.