Читаем В.А.М.П. полностью

Герман ушел отдыхать, но Вики так и не появилась в тот день в общей спальне. Как и в последующие два дня тоже. Ее койка осталась в том же состоянии, что и в день их знакомства, и кого только Герман ни расспрашивал, все отвечали, что женщина, видимо, без продыху работает над очередным заданием Альберта. Он любил загружать ее своими новыми идеями и проектами, так что возле своих компьютеров Вики могла без отдыха проводить недели.

К счастью, силы Германа действительно возвращались. Больше он не отказывал себе в крови, и каждый день уже без какого-либо отвращения ходил в буфет, а потому к концу отмеренной Альбертом недели боксер вернулся в форму, а с его лица даже сошли все синяки.

– Я был абсолютно уверен, что Вики удастся убедить тебя перейти на нашу пищу, – хмыкнул Дантист, когда Герман появился на пороге его медицинского кабинета в конце недели.

Неторопливо закончив мыть узкие стеклянные пробирки, Док жестом указал своему пациенту на кресло, приглашая его присесть.

– Она многое мне рассказала об ассоциации. – Герман кивнул, откидываясь на металлическую поверхность. – Но последние дни я ее совсем не видел. Мне сказали, что она выполняет какие-то задания Альберта… Ты ничего не знаешь об этом?

– Не советую тебе совать нос в дела Альберта, – достаточно прохладно ответил Дантист, вытирая руки о полотенце и разворачиваясь к боксеру. – Вики скоро освободится, а вот спрашивать ее или кого-либо еще о сути даваемой главарем работы не стоит.

– Почему?

– Альберт сам себе на уме. Вечно строит какие-то далекоидущие многоступенчатые планы, раскидывает роли по членам ассоциации, но если он сам не захочет тебя включить в список своих верных подручных и посыльных, то напрашиваться бесполезно. Свои карты он не раскроет.

Подхватив медицинский пистолет и дав ему время загрузиться, Док медленно просканировал пациента, внимательно следя за данными, выводимыми на небольшой экранчик.

– Это что-то противозаконное? – все же спросил Герман. – Если он так скрывает свои планы, но при этом организация живет и процветает, позволяя себе содержание почти пяти десятков вампов, то здесь должны крутиться неплохие деньги.

Дантист сжал губы и устало посмотрел на боксера, опустив пистолет.

– Не вздумай Альберту задавать подобные вопросы. Он тебя по головке не погладит. Ты здесь еще никто, Герман, простая пешка, случайно затесавшаяся в наши ряды и которая, скорее всего, быстро отсюда сбежит. Альберт даст тебе пару поручений или устроит на выгодную для него работу. Молча все сделай и будешь свободен. А если станешь вопросы задавать, лезть, куда не следует, то ты увязнешь в делах В.А.М.П. гораздо сильнее, чем сам того желаешь. И выйти незапятнанным уже не получится. Если тебе вообще удастся выйти из этой игры.

Герман внимательно слушал каждое слово Дантиста. И даже несмотря на тон, он понимал, что медик давал ему ценный дружеский совет, а вовсе не угрожал.

– Ты меня услышал? – Док отвернулся, выключая пистолет.

– Да.

– Тогда иди к Альберту. Четвертый этаж, последняя дверь налево. Ты вполне здоров и уже можешь приниматься за его работу.

Из подвала Герман поднялся на четвертый этаж. Здесь было всего несколько дверей, плотно закрытых на массивные старые замки или и вовсе забитых досками. Судя по всему, весь этаж был отдан только главарю ассоциации, который по-королевски разместил свой личный кабинет подальше от казарм, в которых обитали его подчиненные.

Постучав в двустворчатые двери в самом конце коридора, Герман практически сразу же расслышал приглушенный стук и спокойный голос ответил:

– Минуту.

Через десяток секунд дверной замок щелкнул, и Альберт раскрыл одну из створок.

– А, это ты, Герман. Уже был у Дока?

– Да, только от него.

Герман зашел в погруженный в полумрак кабинет главаря, закрыв за собой дверь. Альберт же, одной рукой застегивая пуговицы на своей явно наспех накинутой черной рубашке, второй любезно указал боксеру на один из стульев, стоявших перед длинным полупрозрачным столом, занимавшим большую часть помещения. Внутри герметичной столешницы просвечивали компьютерные комплектующие, соединенные неоновыми проводами, а к тяжелыми кронштейнам крепились три громоздких монитора, один из которых как раз был включен и отбрасывал на поверхность стола объемную проекцию схемы какого-то здания. Альберт махнул, и яркая голограмма мгновенно исчезла. На миг темнота полностью поглотила весь кабинет, но вскоре затрещали металлические жалюзи, поднимаясь вверх и раскрывая два высоких окна, занимавших целую стену.

– Значит, твое состояние стало лучше?

Продолжая бороться с пуговицами, Альберт подхватил двубортный серый жилет со спинки своего кресла и элегантно накинул его на себя. В лучах солнечного света, наполнившего все помещение, Герман успел заметить давно зажившие широкие белые рубцы и точки, покрывавшие всю грудь главаря. Но Альберт наглухо застегнул воротник рубашки, полностью скрывая шрамы, и деловито опустился за свой стол.

– После того, как я стал пить кровь, то восстановление заняло считанные дни.