Читаем В 6 (СИ) полностью

— Хотите сторожевого пса ко мне приставить? — даже не глядя в сторону деда, я чествовал, как он нахмурился, атмосфера в гостиной сгустилась, словно перед грозой, но вдруг всё исчезло, как и не было. — Боитесь, что убегу?

— Дурак ты, Кузька, от ей-богу, — старик, вместо того чтобы оскорбиться, лыбился во весь рот. — Куды ты денешься отседа. А пса… так я пёс и есть. Почитай всю жизнь страну стерегу, так хоть под старость лет чего хорошего для семьи сделаю, как умею.

Я поперхнулся чаем и закашлялся. Вот чего не ожидал, так это подобных слов. Дед всегда был резким и спуску никому не давал. Действительно, что ли, стареет? О семье задумался. Детей-то у него хватает и внуков тоже, только разбежались все, не выдержали паскудного характера. Батя мой — тому пример.

Не просто рванул от отцовской любви, так ещё и фамилию с именем сменил. Про себя я вообще молчу. Ладно, посмотрим. Только пусть не думает, что я сейчас растаю и на шею к нему с благодарностью брошусь. Прощенье, его заслужить надо.

— А ты, Славка, кончай пацана дурить, — дед тем временем повернулся к императору и нахмурился. — Начал по ушам ездить, мол, обузу сниму, землю подарю. А о самом главном ни слова! Запомни, Кузя, главная ценность острова — это портал в наш мир. Остальное — херня. Земля, она, конечно, штука важная, но кто ворота держать будет, тот и станет диктовать условия.

— Портал однозначно переходит в собственность Российской империи, — Святослав Андреевич сейчас выглядел настоящим государем. — Тут двух мнений быть не может. Однако, учитывая заслуги рода Ефимовых, а также месторасположение врат, мы готовы выделить долю из отчислений за переход в размере одного процента.

— От же шь, бисов сын. Мало я тебя порол, ох, мало! — дед аж подпрыгнул, едва не облившись кипятком, но ловко удержал чашку, даже капли не пролив. — Что ж ты делаешь, паршивец?! Прямо без ножа режешь, последнее забираешь! Половину! И не из мзды, а со всего!

— Вы, уважаемый Иван Пахомович, видимо, из ума выжили, — в отличие от старика, император голоса не повышал и вообще вёл себя так, будто ничего не произошло, и не перед ним сейчас в ярости стоял один из сильнейших людей планеты, — путаете личную шерсть с государственной. Два процента, и лишь из уважения к подвигу вашего внука, так и быть, со всех отчислений.

— Два? Да за то, что Кузьма сотворил, вы по гроб жизни обязаны его на руках носить и ноги целовать! — дед хряпнул кулаком по столу так, что чайник и вазочки подпрыгнули на полметра, но при этом встали на свои места, и ни одна не разбилась. — А вы чего творите? Без портков хотите мальчонку оставить, от ей-ей. Сорок пять и копейкой меньше!

— На руках готов хоть сейчас, — Святослав Андреевич с усмешкой посмотрел на меня. — Если, конечно, сам захочет. А за ноги и всё остальное, думаю, три процента хватит.

— Господа, — встрял я в спектакль. — Я не сомневаюсь в ваших актёрских способностях, как и в том, что процент уже определён. Давайте вы мне его скажете, и я поеду к своим девочкам. А вы потом без меня продолжите, раз это вам так нравится.

— Эх, Кузя, ничего ты не понимаешь в правильном торге, — ничуть не смутившись, старик бухнулся назад в кресло. — Вот в молодости, помню, в Калашном ряду ух накричишься, горло сорвёшь, час битый простоишь, но пару копеек скинуть заставишь. А сейчас все бегут куда-то, торопятся… Э-эх…

— Время такое, мастер, — император тоже не расстроился, что я раскусил их игру. — Лошадей сменили орбитальные фуры, приходится соответствовать. В общем, Кузьма, я предлагаю девятнадцать целых семьсот сорок шесть тысячных процентов от всех доходов. Это хорошая цена, с учётом того, что все расходы ложатся на государство. Но с условием! Данные средства будут записаны на дочерей, поровну каждой. И в дальнейшем останутся их детям.

— Я, конечно, может быть, сейчас глупость спрошу, — медленно произнёс я, глядя на будущего тестя. — Но почему не просто девятнадцать или просто двадцать процентов?

— А-а… — мужчина, кажется, подумавший, что я задам вопрос «почему не мне», и приготовившийся объяснять барану, кто тут «прекрасные цветы империи», которые попали в его грязные копыта, слегка завис, а затем, рассмеявшись, ответил: — Не знаю, Кузьма! Это в казначейство нужно обращаться, они мне такую цифру для твоего клана спустили. Наверное, не с потолка взяли.

— Главное, чтобы оставшиеся двести пятьдесят четыре тысячных процента не утекли за здорово живёшь кому-нибудь в пухлый кармашек будущим правнучкам на пожизненное содержание, — хмыкнул я. — А вы что, действительно за тысячные процента торговались бы?

— Не утекут, не волнуйся, — хмыкнул император, проигнорировав мой вопрос.