Читаем Узник опала полностью

Робин Уэбстер повернулся к залу, и я увидела, что прямо над сердцем Эвелин Девениш торчит рукоятка ножа, а грудь ее покрыта кровью. Чувствуя, как меня захлестывает людской водоворот, я услышала чей-то властный голос. "Заприте дверь! Никто не должен выходить отсюда!"

Пригнувшись, я дотянулась до маленькой двери в степной панели, открыла ее, выскользнула из зала, закрыла дверь на задвижку и помчалась вниз по лестнице, снимая на ходу стихарь. Он был белым и даже в темноте мог облегчить преследование. Я бросила его у черного хода, промчалась через сад, отперла калитку, прикрыв пальцы сутаной, и побежала вниз с холма к Сювлаку. Преследования не было. В суматохе мое бегство осталось незамеченным.

Но оно не могло оставаться таковым долго. Голос, приказывающий запереть дверь и никого не выпускать, принадлежал человеку, привыкшему командовать и контролировать свои эмоции. Теперь я знаю, что это был голос судьи - мосье Тидона. Я больше не боялась ни мосье де Мирандоля, ни Робина Уэбстера - меня страшил только неведомый обладатель властного голоса. Сняв маску и держа ее в руке, я пробежала мимо фермерских построек и поднялась по склону к Шато-Сювлак. Обернувшись, я посмотрела на дом Мирандоля. Свет все еще горел в длинном зале наверху. Они продолжали обсуждать происшедшее, но скоро должны были перейти к действиям, и я подумала, что, если мужчина с властным голосом возьмет на себя руководство, эти действия будут быстрыми и решительными.

Я вошла в дом через стеклянную дверь гостиной, прокралась по коридору к комнате Дайаны, отперла дверь и зажгла свет. Дайана даже не шевельнулась с тех пор, как я оставила ее. Я заперла дверь изнутри - нужно было как можно скорее раздеть Дайану и уложить ее в постель. Когда в доме на холме дело дойдет до пересчета голов, отсутствие служки быстро обнаружат. Впрочем, Робин Уэбстер, де Мирандоль и человек с властным голосом, несомненно, обнаружили его уже, но это едва ли их обеспокоит, пока они будут считать, что служкой была Дайана. Они просто решат, что она убежала, как только началась суматоха.

Никто из собравшихся, думала я, не может себе позволить сообщить об этом преступлении. Они не осмелятся признаться, что участвовали в чудовищном святотатстве. Робин Уэбстер отлично это знал, планируя убийство. Все эти люди являются его сообщниками, объединенными стремлением сохранить тайну. Вероятно, всем прикажут снять маски, после чего они сразу разбегуться, а двое или трое останутся решать, что делать дальше,- Робин, де Мирандоль и Властный Голос. Но о своем решении им придется сообщить Дайане, чтобы подготовить ее к завтрашнему утру. Они придут сюда очень скоро, и если застанут ее спящей в платье, в котором она была вечером, то поймут, что ее место заняла я.

Надо было браться за дело. Оно оказалось нелегким. Я должна была действовать очень осторожно, чтобы не разбудить Дайану. Мне удалось снять с нее все и надеть на нее пижаму, но сколько времени это заняло! В любой момент я ожидала услышать шаги в коридоре. Я уложила Дайану в постель, выключила свет, отперла дверь, оставив ее закрытой, но незапертой, и поднялась в свою комнату. Заперевшись в ней, я зажгла свет и рухнула на кровать как подкошенная. Я не упала в обморок, но чувствовала себя ужасно и плакала, пока у меня совсем не осталось слез. Мне пришлось запихнуть простыню в рот, чтобы удержаться от крика. Я думала, что умираю.

Не знаю, сколько времени продолжался этот припадок. Но потом я села на кровати, чувствуя только одно желание - выйти на свежий воздух. С зашторенными окнами и запертой дверью я ощущала себя в душной тюремной камере. И тогда я вспомнила о габаре. Три раза в неделю она приплывала в Сювлак, а ночью с приливом отплывала в Бордо. В тот день я видела ее мачту над причалом. Если бы я поторопилась, то могла бы успеть на габару до отплытия. Шкипер взял бы меня на борт, если б я хорошо заплатила. Об одежде я не беспокоилась, думая только о том, чтобы оказаться как можно дальше от этого дома. Схватив домину и маску - я не осмелилась оставить их там,- я выключила свет и вышла из комнаты. Самый быстрый путь к гавани лежал через дверь на террасу в комнате Дайаны. Она была закрыта на щеколду, но не заперта. Сбежав по ступенькам, я помчалась через лужайку, споткнулась о клумбу, побежала дальше, но в конце аллеи застыла как вкопанная. Габары уже не было на месте. Я забросила маску на дерево, так как испытывала перед ней ужас и чувствовала, что она делает меня соучастницей преступления. Повернув направо, я побежала по аллее под прикрытием деревьев. У меня мелькнула мысль найти убежище у Марианны и Жюля Амаде, но я все еще отчаянно цеплялась за надежду, что, если мне удастся сначала поговорить с Дайаной, мы придумаем какую-нибудь историю, которая избавит ее от подозрений. Поэтому я решила, что в моей комнате с запертой дверью и придвинутой к ней кроватью я буду в безопасности до утра. А утро было уже не так далеко.