— Ему необходимо удостовериться, что все на месте, — откликнулся Фермин. — Проходимец много лет маялся в ожидании дня, когда он сможет забрать свое сокровище.

Сальгадо оглянулся раз, другой и, удостоверившись, что свидетелей поблизости нет, решился. Приоткрыв чемодан на пару сантиметров, он заглянул в щелку.

Около минуты он сохранял неподвижность, не меняя позы. Мы с Фермином смотрели на него в замешательстве. Вдруг Сальгадо захлопнул чемодан, поднялся и зашагал прямиком к выходу, бросив чемодан перед открытой ячейкой камеры хранения.

— Но что он делает? — изумился я.

Фермин вскочил, махнув мне рукой:

— Вы идите за чемоданом, а я прослежу за ним…

Не дожидаясь моего ответа, Фермин поспешил к выходу. А я заторопился туда, где Сальгадо выбросил чемодан. Какой-то умник, читавший газету на соседней лавке, тоже положил на него глаз и, покрутив головой и убедившись, что никто за ним не следит, встал и ястребом устремился к добыче. Я ускорил шаг. Незнакомец уже собирался сграбастать кофр, но я чудом успел опередить его.

— Это не ваш чемодан, — строго сказал я.

Нахал злобно глянул на меня и вцепился в ручку.

— Позвать жандармов? — осведомился я.

Мошенник встревожился, выпустил из рук чемодан и припустил бегом к перронам, скрывшись из виду. Я отнес чемодан на скамью и, в свою очередь проверив, не заинтересовался ли кто моей персоной, открыл его.

Чемодан зиял пустотой.

Но тут мое внимание привлекли громкие крики, и, подняв голову, я увидел, что у входа на вокзал возникла сумятица. Привстав, я сумел разглядеть сквозь дверные стекла, как двое жандармов прокладывают себе путь сквозь кольцо любопытных, столпившихся под дождем. Люди чуть расступились, и я увидел Фермина. Он стоял на коленях на земле, прижимая к себе Сальгадо, чье лицо с открытыми глазами заливал дождь. Входившая в вестибюль женщина прижала руку ко рту.

— Что случилось? — спросил я.

— Несчастный старик, он упал замертво… — сказала она.

Я вышел на улицу и медленно приблизился к кольцу зевак, наблюдавших за этой сценой. Фермин разговаривал с жандармами. Один из них кивнул в ответ на слова Фермина. Мой друг снял плащ и закутал труп Сальгадо, закрыв лицо. Когда я протиснулся ближе, из-под ткани высовывалась искалеченная трехпалая рука, и на ладони, поблескивая под дождем, лежал ключ. Я раскрыл над Фермином зонт и тронул его за плечо. И мы неспешно пошли прочь.

— Как вы, Фермин?

Мой лучший друг пожал плечами.

— Идемте домой, — выдавил он.

4

По дороге с вокзала я снял плащ и накинул его на плечи Фермина, поскольку свой он пожертвовал в качестве савана для покойного Сальгадо. По моим ощущениям, физическое и душевное состояние моего друга не располагало к длительным прогулкам, и я решил остановить такси. Открыв перед Фермином дверцу, я усадил его и, захлопнув дверцу, сам сел с другой стороны.

— Чемодан был пуст, — сказал я. — Кто-то посмеялся над Сальгадо.

— И обокрал вора…

— И кто это, по-вашему?

— Наверное, тот же, кто сказал ему, что ключ находится у меня, и объяснил, где меня искать, — пробормотал Фермин.

— Вальс?

Фермин удрученно вздохнул:

— Я не знаю, Даниель. Я не знаю, что подумать.

Тут я поймал в зеркале на лобовом стекле взгляд таксиста и понял, что он ждет указаний.

— Едем на Королевскую площадь, к началу улицы Фернандо, — распорядился я.

— Разве мы не возвращаемся в магазин? — спросил незнакомым мне голосом Фермин, у которого не хватило уже запала оспорить маршрут поездки.

— Я возвращаюсь. А вы отправитесь в дом дона Густаво и проведете вечер с Бернардой.

Мы проделали весь путь молча, глядя на дрожащие, расплывающиеся под дождем очертания Барселоны. У аркады на улице Фернандо, где много лет назад мы познакомились с Фермином, я заплатил за проезд, и мы вышли из машины. Я проводил Фермина до портала дома дона Густаво и обнял друга на прощание.

— Поберегите себя, Фермин. И непременно перекусите, иначе Бернарда исколется о ваши кости в брачную ночь.

— Ошибаетесь. В действительности у меня больше шансов растолстеть, чем у оперного сопрано, задайся я такой целью. Прямо сейчас, как только поднимусь, я наемся до отвала изумительных польворонов,[40] которые дон Густаво покупает в «Килес». И к утру, вот увидите, растолстею, как боров.

— Что ж, посмотрим. Кланяйтесь невесте.

— В этом отношении, учитывая административно-юридическую сторону вопроса, боюсь, мне предстоит прожить жизнь в грехе.

— Не думаю. Помните, что вы сказали мне однажды? Что судьба не приходит к нам домой, каждый должен сам найти свою судьбу!

— Вынужден признаться, что почерпнул сию мысль в книге Каракса за красоту звучания.

— Тем не менее я поверил в это и верю до сих пор. А потому скажу, что вам суждено жениться на Бернарде в намеченный день, по всем правилам — со священниками, рисом, настоящими именем и фамилией.

Друг посмотрел на меня скептически.