— Одна из проблем старых воинов юриспруденции вроде меня, после того как их отправляют на пенсию, — сказал сэр Мэтью, — это как убить время. Так что последние полгода я регулярно читал на сон грядущий вот эту стенограмму. — Он поднял пачку скрепленных страниц толщиной в добрых пять дюймов. — Уверяю вас, мистер Крейг, тут ни разу, от первой до последней страницы, не упомянута рана на левой ноге Дэнни Картрайта. — Сэр Мэтью повернулся к присяжным и добавил: — И это, признаюсь, моя ошибка. Понимаете, на том, первом, процессе мой сын выступал старшим защитником всего второй раз в жизни. Он обратился ко мне за советом, и я порекомендовал ему не допрашивать Дэнни Картрайта в качестве свидетеля, а ведь шрам на левой ноге вполне мог доказать его невиновность.

Сэр Мэтью снова повернулся к свидетелю и произнес:

— Итак, мистер Крейг, я подошел к третьей версии. Это вы схватили со стойки бара нож и выбежали в переулок. Это вы пырнули Дэнни Картрайта в ногу. И это вы ударили Берни Уилсона ножом в грудь и бросили его умирать на руках у друга.

Зал суда взревел. Судье пришлось дожидаться, чтобы пристав восстановил тишину.

— Я считаю, что мистеру Крейгу следует дать возможность ответить на обвинения сэра Мэтью прямо сейчас, — сказал он.

— Что я и сделаю, милорд, причем с радостью, — невозмутимо произнес Крейг. — Но сначала мне хотелось бы предложить сэру Мэтью четвертую версию.

— Мне не терпится ее выслушать, — ответил тот.

— Учитывая социальное происхождение вашего подзащитного, он вполне мог получить ранение ноги еще до того вечера.

— Но это все равно не объясняет, откуда вы вообще могли знать про шрам на ноге.

— Мне не нужно ничего объяснять, — возразил Крейг вызывающим тоном, — потому что жюри присяжных уже выбило почву у него из-под ног.

— Я бы не стал утверждать это столь категорично, — ответил сэр Мэтью, повернулся к сыну, и тот передал ему картонную коробку. Сэр Мэтью извлек из коробки джинсы и поднял, чтобы всем было видно. — Эти джинсы тюремная служба вернула мисс Элизабет Уилсон, после того как все решили, что Дэнни повесился. Эти джинсы были на нем, когда его арестовали. Я уверен, что присяжных заинтересует пропитанный кровью разрез…

Дальнейшие слова сэра Мэтью потонули в гвалте. Все взгляды обратились к Крейгу, все хотели услышать его возражения, но высказать их ему не дали, поскольку Пирсон наконец встал и заявил:

— Милорд, я вынужден напомнить сэру Мэтью, что не мистер Крейг подсудимый на этом процессе и что эта улика, — он показал на джинсы, — несущественна для решения вопроса о том, бежал или нет Картрайт из заключения.

Судья Хэкет уже не сдерживал гнева. Когда в зале восстановили тишину, он произнес:

— Я целиком и полностью с вами согласен, мистер Пирсон, в том, что окровавленный разрез на джинсах подсудимого не имеет отношения к настоящему делу. — Он с презрением взглянул на свидетеля. — Однако у меня не осталось выбора — я обязан закрыть слушание этого дела и направить его стенограмму, как и стенограмму предыдущего слушания, на заключение директору государственного обвинения, поскольку считаю, что в рассмотрении дела по обвинению Дэниэла Артура Картрайта в убийстве могла иметь место судебная ошибка.

На этот раз судья даже не пытался утихомирить взорвавшийся криками зал. Репортеры ринулись к дверям.

Эпилог: Решающее слушание

Отец О’Коннор благословил новобрачных, и мистер и миссис Картрайт присоединились к прихожанам церкви Сент-Мэри-ле-Боу, собравшимся у могилы «Дэнни Картрайта». Новобрачная заказала заупокойную службу по человеку, чья смерть позволила Дэнни доказать свою невиновность.

За исключением Дэнни, всего двое присутствующих на службе знали Николаса Монкрифа. Один из них, в черном фраке, рубашке со стоячим воротничком и черном шелковом галстуке, стоял, выпрямившись, у дальнего края могилы. Фрейзер Манро прибыл из Данброута почтить память своего последнего клиента из рода Монкриф. Дэнни попытался поблагодарить его за мудрость и верность при всех обстоятельствах, но мистер Манро ответил ему всего одной фразой:

— Я бы очень хотел, чтобы мне была дарована честь служить вам обоим, но судьба распорядилась иначе. Кстати, — добавил Манро, — я должен признаться, что нанес одному из ваших неприятелей удар ниже пояса, пока вы сидели в Белмарше.

— И чего же такого вы натворили в мое отсутствие? — спросил Дэнни, подавив улыбку.

— Отправил все бумаги касательно действительности второго завещания сэра Александра в канцелярию местного прокурора, приложив мое мнение, что тут попахивает преступлением. Несколько месяцев все было спокойно, и я было решил, что Гэлбрейту удалось прикрыть дело, но нынче утром прочитал в самолете «Скотсмен» и понял, что ошибся.

Он открыл портфель, достал газету и протянул Дэнни. Тот увидел заголовок на первой полосе: «Сэр Хьюго Монкриф арестован за подлог и покушение на обман». Прочитав сообщение, Дэнни улыбнулся и сказал мистеру Манро:

— Что ж, вы предупреждали его: если он еще раз попробует мне напакостить, то все средства будут пущены в ход.