Пирсон намеревался продержать Дэвенпорта на свидетельской трибуне как можно дольше — актер давал отчетливые ответы, точно соответствовавшие версии событий, которую изложил Спенсер Крейг. Когда Пирсон закончил допрос, он сказал:

— Пожалуйста, оставайтесь на месте, я уверен, что мой ученый коллега пожелает подвергнуть вас перекрестному допросу.

— Вы хотите подвергнуть перекрестному допросу этого свидетеля, мистер Редмэйн? — спросил судья тоном, не оставлявшим сомнений в том, что он предвкушает схватку.

— Нет, благодарю вас, милорд, — ответил Редмэйн, лишь слегка переменив позу.

Многие в зале суда не сумели скрыть разочарования.

Но Алекса это нисколько не тронуло. Он помнил совет отца — никогда не подвергать перекрестному допросу свидетеля, понравившегося присяжным, ведь они охотно поверят всему, что бы такая личность ни заявляла. Гони его со свидетельского места как можно скорее! Может, когда будут выносить решение, память о его выступлении хотя бы немного поблекнет.

Тоби Мортимер, сидевший в коридоре у дверей в зал, вот уже несколько недель страшился своего выступления в суде. И все заверения Спенсера, что Редмэйн ни в коем случае не упомянет о его наркомании, даже если и узнает о ней, на него не действовали.

Мортимер потел. Его потребность в дозе после случившегося в тот вечер выросла еще больше. Сколько осталось до ломки? Только бы его вызвали следующим. Тогда, может, прилив адреналина пронесет его через это испытание.

Дверь открылась, и на пороге появился пристав.

— Реджинальд Тейлор! — проорал он и ввел управляющего пабом «Данлоп армз» в зал суда.

Почувствовав наступление ломки, Мортимер ухватился за край скамьи. Он не знал, долго ли сможет вытерпеть.

К тому времени, когда Реджинальд Тейлор возвратился из зала суда, рубашка Мортимера, штаны и носки пропитались потом насквозь. Он начал вышагивать по коридору взад и вперед и с надеждой улыбнулся приставу, когда тот появился и вызвал следующего свидетеля — опять не его.

— Сержант Фуллер! — прокричал пристав.

Мортимер, уже не в силах сдерживать дрожь, бросился на нетвердых ногах в туалет и заперся в кабинке. Он вынул из пиджачного кармана пакетик, развернул и положил на крышку унитаза, затем поставил рядом пузырек с жидкостью, сунул в него иглу шприца и набрал жидкость. Втыкая иглу в ногу, он издал вздох облегчения, переносясь в другой мир — тот, где не было Спенсера Крейга.

— Я не хочу больше обсуждать этот вопрос, — заявил отец Бет, садясь за стол.

— Папа, неужели ты думаешь, что Дэнни мог убить Берни? Они же были друзьями с первого дня в школе Клема Эттли.

— Я видел, как Дэнни выходит из себя. Кроме того, неужели я поверю, что совершенно незнакомый человек мог ни с того ни с сего зарезать твоего брата?

— Ты забыл, — сказала Бет, — что именно за Дэнни ты так хотел выдать меня и именно Дэнни ты хотел передать гараж, когда сам отойдешь от дел? Почему же ты так переменился к нему?

— Я кое о чем тебе не говорил, — сказал отец Бет. — Когда Дэнни пришел тем утром ко мне и сказал, что собирается сделать тебе предложение, я подумал, что будет справедливо заранее сказать ему, что я передам гараж, когда отойду от дел, другому.

— Вызываю мистера Тоби Мортимера, — кислым тоном объявил Пирсон.

Пристав вышел в коридор и прокричал:

— Тоби Мортимер!

Он обшарил взглядом скамьи, но того нигде не было. На его крик голову подняла молодая беременная женщина, и взгляд пристава задержался на ней.

— Мадам, вы не видели мистера Мортимера? — спросил он.

— Да, — ответила она, — он пошел в туалет, но не возвращался.

— Спасибо, мадам. — И пристав пропал на несколько минут, после чего вернулся в зал суда. Он поспешил к коллеге, который его выслушал и обратился к судье.

— Мистер Пирсон, — сказал судья Сэквилл, — ваш последний свидетель, видимо, заболел и сейчас отправлен в больницу. Поэтому на сегодняшний день я объявляю заседание закрытым.

Алекс Редмэйн надеялся, что среди свидетелей обвинения Мортимер окажется тем самым слабым звеном, которое под давлением может поддаться и пробьет брешь в броне четырех «мушкетеров», но теперь понял, что лишился этой козырной карты. Закрывая папку, он вынужден был признать, что отныне судьба Дэнни Картрайта целиком и полностью зависит от его невесты, Бет Уилсон.

Глава 2

Под залог Дэнни не выпустили, и последние шесть месяцев он провел в тюрьме строгого режима Белмарш на юго-востоке Лондона. Здесь он томился по двадцать два часа в сутки в камере размером восемь футов на шесть, где всего-то и было что узкая койка, стол с пластиковым покрытием, маленькая стальная умывальная раковина и стальной унитаз. Крошечное зарешеченное окно высоко над головой было его единственной отдушиной. Каждый день после полудня его выпускали из камеры на сорок пять минут, где во дворе с оградой высотой шестнадцать футов он мог немного размяться, бегая по периметру. Впервые за долгое время Дэнни увидел Бет, когда она в первое утро второй недели слушаний вошла в зал суда.

— Ваше имя — Элизабет Уилсон? — задал вопрос Алекс Редмэйн.

— Да, — ответила она, — но зовут меня Бет.