Читаем Узник полностью

«Хорошо, что Айвинэль осталась дома», — подумал я. Она и так себя ужасно чувствовала, а тут такое. Может быть, предчувствует что-то? Но подумать над этим мне не дали: как и после первой фразы, зрители выдержали некоторую паузу, словно молились, и вновь взорвались криками. Я и в этот раз помахал руками. Наконец-то толпа успокоилась, а на площадки вышли первые гладиаторы. Назвали их имена, и моего будущего противника не было, а смотреть поединки, где обязательно надо убить человека на потеху зрителям, мне не хотелось. Поэтому я, отключившись, занимался гимнастикой для развития магических каналов.

Вдруг я почувствовал нечто очень неприятное, но смутно знакомое, идущее откуда-то со стороны арены. На центральной площадке как раз определился победитель, проткнувший своего противника мечом в районе сердца. И именно оттуда приходило что-то отталкивающее. И тут я вспомнил, что такое же чувство я испытывал рядом с зиккуратом. И мне сразу расхотелось выступать на этих площадках. А ведь в прошлом году ничего подобного я не испытывал. «Наверняка, это жрецы что-то сделали, — решил я. — Не зря же он тут говорил». После следующих смертей отталкивающее чувство немного усилилось. Я снова ушел в себя, стараясь отгородиться от всего — совсем чуть-чуть, но помогло. И только когда объявили Кнанга, я отвлекся от своего занятия.

Он вышел с глефой. Противником его оказался светлокожий, но загорелый парень с бердышом. Сам же прошлогодний победитель стал немного крупнее, а это важно в моей атаке, которую я придумал специально для этого боя.

Начался бой, и Кнанг совершенно не выглядел фаворитом — это был бой равных соперников. Двусторонняя глефа, несмотря на два лезвия, не могла пробиться сквозь защиту секиры. Владелец бердыша отлично пользовался длинной рукоятью, не подпуская противника к себе. Вот он сумел поймать глефу между древком и лезвием, попытавшись выдернуть ее из рук. Но Кнанг, упав на землю, сумел удержать свое оружие в руках и освободить от захвата, и они снова продолжили поединок. Он заработал глефой так, словно мчался на пироге, держа в руках весло, но его противник легко сохранял расстояние, даже умудрился ранить его в плечо. Они еще какое-то время фехтовали, пока не начали уставать. И вот тут сказался тот факт, что бердыш тяжелее глефы или на его работу тратится больше сил. Поначалу я даже не понял, почему сменился рисунок боя, но вскоре сообразил.

— Вот и все, — тихо сказал Хáчнок. — Не хватило сил.

Он подтвердил то, что я понял сам. Кнанг чуть прыгнул к противнику, упав на колени, а его оружие проскользило по древку, ранив руку его противника. Он несколько раз и ранее пытался проделать этот финт, но у него не получалось, поскольку его визави легко уходил в сторону, сводя на нет такой удар и атакуя в ответ. Но сейчас падение скорости сказалось, и прием прошел.

В конце боя Кнанг чуть ли не искромсал своего противника под рев толпы. «Один сумасшедший дает представление для других умалишенных», — подумал я. Все, что мне нужно было, я узнал и теперь хотел покинуть это место. Удивительно, но Хáчнок не только не стал меня задерживать, но и сам покинул арену. Когда вернулись, стала понятна причина: он устроил нам с Айвинэль тренировку, особенно мне. После мытья я рассказал ей про свои впечатления от первого дня турнира.

— Я же говорила тебе, что их жрецы получают свою силу от жертвоприношений, — ответила она на мое описание чувства отторжения. — Наверное, и здесь придумали что-то вроде жертвенника, который находится в их пирамиде.

Больше меня Хáчнок не брал на турнир, хотя сам посещал его в дни, когда бился мой будущий противник. Сам учитель нисколько не сомневался в его победе, и я склонен был с ним согласиться, так как и сам считал его победителем. После каждого его боя он показывал мне его приемы и уловки, объясняя их суть и то, как легче от них уйти или блокировать. Кстати, Кнанг всего один раз из шести боев использовал топор, а все остальные разы пользовался глефой. Учитель сказал, что тот окончательно перешел на это оружие, добавив, что для меня это очень хорошо, так как большинство наших тренировок проводилось как раз с использованием ее.

Все это время Айвинэль даже не заикалась о своих страхах, хотя я чувствовал, как ей тяжело. Но она не подавала вида, словно те улетучились. Я спрашивал ее об этом, получая ответ: «Все хорошо», но все равно прижимал к себе, стараясь успокоить и передать ей уверенность, что все будет в порядке.

Настал день финального поединка. Когда за мной пришел учитель, я успел заметить в глазах моей подружки тревогу, поэтому, обняв ее, наклонился к уху и прошептал:

— Все будет в порядке. Веришь мне?