Читаем Узнавание полностью

Я невольно уставился на молодую женщину. Неужели в этом и заключался весь смысл — что никаких животных не было (по крайней мере, в большинстве клеток), и что на показ выставлялись пустые клетки: сущность заточения в чистом виде, со всеми вытекающими двусмысленностями? Может, это абстрактный зоопарк — своего рода причудливый комментарий на тему смысла жизни? Впрочем, казалось мне, для женщины и карлика это, пожалуй, слишком сложно; наверняка должно быть какое-нибудь более очевидное объяснение. Может, когда-то животные и были, но постепенно издохли, а девушка с карликом обнаружили, что все равно обязательно хоть кто-нибудь, да придет взглянуть на пустые клетки; примерно так же должно притягивать заброшенное кладбище. С течением времени они перестали брать плату за вход и, бесцельно мотаясь от города к городу…

Прежде, чем я успел довести эту логическую цепочку до конца, сзади раздался громкий выкрик. Задев меня за плечо, мимо пробежал матрос. Обнаружив, что клетки пустые, матросы перестали как бы то ни было себя сдерживать — и принялись гонять между повозок карлика. Стоило ситуации выйти из-под контроля, женщина поднялась по ступенькам и скрылась в фургоне, а бедный карлик остался один против всех. Ему сделали подножку, он полетел вверх тормашками, и с него сорвали шляпу.

Выбежавший передо мной матрос поймал брошенную ему шляпу и хотел зашвырнуть ту на крышу клетки. Шагнув вперед, я удержал его занесенную руку, но он вырвался. Карлик тем временем скрылся из виду, а другая группа матросов принялась разворачивать одну из повозок, чтобы столкнуть к реке. Еще двое матросов добрались до лошадей и пытались усадить на них своих женщин. Неожиданно серый жеребец, возглавлявший давешнюю процессию, взбрыкнул и понесся вскачь вдоль по берегу. Все смешалось; я бросился за жеребцом и услышал из-за спины предупреждающий окрик. Копыта выбили глухую дробь по травянистому склону; почему-то я оказался прямо на пути жеребца, который, услышав женский визг, шарахнулся вбок. Меня ударило по плечу и голове, и я тяжело рухнул на землю.

Пришел в себя я часа через два, на прибрежной скамейке. Высоко над головой висело ночное небо, и город был абсолютно тих — настолько, что с реки доносился писк водяной крысы и далекий плеск волн об устои моста. Я встал и отряхнул с одежды капли росы. Чуть в отдалении из предрассветных сумерек выступали силуэты повозок с клетками; у воды недвижно замерли лошади.

Судя по всему, решил я, после того, как меня сбил жеребец, матросы отнесли меня к скамейке и оставили приходить в себя. Ощупывая голову и плечи, я огляделся, но, кроме лошадей, на берегу не было ни души. Поднявшись со скамейки, я побрел к цирку в смутной надежде, что карлик поможет мне дойти до дома.

Шаге примерно на двадцатом я разглядел в одной из клеток движение, и за прутьями мелькнул неясный белый силуэт. Ни карлика, ни женщины поблизости не было — но повозки стояли прежним кругом.

Я замер в центре арены и неуверенным взглядом обвел клетки, обитатели которых наконец-то выбрались из своих домиков. Угловатые серые фигуры были едва различимы в полумраке, но так же знакомы, как исходящий от клеток едкий запах.

За спиной раздался короткий выкрик, бранное слово. Я обернулся и встретил холодный взгляд одного из обитателей зверинца. Тот поднял руку и сделал пальцами неприличный жест.

Словно по сигналу, из клеток послышались свист и улюлюканье. Я с усилием мотнул головой, разгоняя туман, и двинулся вдоль клеток, окончательно удостоверившись в личности их обитателей. Все клетки, кроме последней, оказались заняты. Тощие фигуры, не таясь, маячили за прутьями, защищавшими их от меня, и бледные лица отражали тусклый свет фонаря. Наконец-то я узнал этот запах.

Сопровождаемый оскорбительными возгласами, я двинулся прочь, а разбуженная шумом молодая женщина вышла на ступеньки фургона и молча смотрела мне вслед.