Читаем Узлы полностью

- Счастье? Не знаю... Наверное, у каждого свое. Богатый дурак считает несчастным того, у кого нет собственной сберкнижки. Я знаю человека, который вот уже давно ищет черный кафель для своей ванной. Встретил недавно, смотрю, мрачный такой, злой... Спрашиваю: как жизнь? "А-а-а, какая там жизнь, говорит. - Черный кафель достать нельзя". - Васиф усмехнулся. - А недавно в степи биологов встретил. Жучка они там какого-то нашли, на таракана похожего. Веришь, как пьяные, от счастья вокруг него крутились... У каждого свое... Я вот, поверь, совсем не завистливый. А иногда вижу - молодые идут по улице. Ну совсем еще сопляки, а спорят о том, кто как защитился, в каком научно-исследовательском лучше работать. Обидно делается. Почему у меня не так все сложилось! Почему, когда мне было столько же, сколько им...

- Понимаю тебя. Только ты не поддавайся. Твой биолог с этим самым своим жучком... В общем, его счастье большое, настоящее оно. Потому что не для себя ищет. Для науки, для людей. А насчет черного кафеля... Это, извините, для собственной задницы только. Вон у Геринга, говорят, из золота ванная была, настоящего золота. А что из этого вышло, сам знаешь. Не поддавайся таким настроениям. Не верю я, что молодость твоя впустую прошла, не верю. Кандидатского звания нет у тебя? Зато другое есть. Ты сейчас крепко на земле стоишь. Всему цену знаешь. Знаешь, говорят, тот соловей хорошо летом поет, который однажды зимнюю стужу выстрадал. А насчет мальчишек удачливых... Ты помни, ты гордись, - они тебе, мне, нашему поколению обязаны своими успехами, званиями, самой жизнью своей. Ты помни.

- Да. Пожалуй... Но ты не думай, я не жалуюсь.

- Горит! - крикнул Мустафа и, соскочив с подоконника, схватил сковородку с дымящейся яичницей. - Куда ставить?

Васиф заметался, сбегал в комнату и, расстелив на сундуке газету, выхватил из рук приплясывающего Мустафы сковородку.

- Прошу!..

Он поставил на сундук бутылку коньяка, шлепнул по полу рукой и первый сел прямо на паркет, скрестив ноги.

13

От Рамзи письмо. Пакиза сразу узнала его мелкий, убористый почерк.

Нетерпеливо надорвала конверт, прочла первую строку, нахмурилась.

"Дорогая..."

Никогда при встречах не называл ее так Рамзи, не смел.

"Дорогая!

Я долго колебался, прежде чем написать тебе все это. Но не хочу, чтоб между нами стояла чья-то злая воля. Вот уже пятый день живу совершенно потерянный, все валится из рук.

Дело в том, что до меня дошли слухи, будто в тот раз в поезде ты познакомилась с какой-то темной личностью. Я все ломаю себе голову: не тот ли это угрюмый мужчина, что ехал с тобой в одном купе из Москвы? И как будто ты и он... В общем, ты встречаешься с ним.

Я, может быть, не имею права подозревать тебя, тем более упрекать, но пойми, как мне больно. Не верю, не хочу верить! Ты добрая, ты, наверное, как всегда, пожалела человека, помогаешь ему устроиться, возишься с ним. Ты же такая отзывчивая - когда берешься за что-нибудь, ничего вокруг не замечаешь. Если это так - я могу понять. Но неужели ты можешь быть близкой с таким человеком, полюбить его?

Ты вправе спросить - что заставляет меня писать это письмо и какое мне дело до твоих знакомств? Я давно хотел сказать тебе все, но ты привыкла видеть во мне просто товарища, однокурсника. Даже тогда, когда я начинал говорить тебе о своем чувстве, ты все превращала в шутку, смеялась. Когда я думаю об этом, мне начинает казаться, что ты делала это умышленно, воздвигая между нами непреодолимую, как китайская стена, преграду. И у меня не хватало смелости признаться тебе... Я люблю тебя, люблю как сумасшедший! Какие муки испытывал я всегда рядом с тобой! Мне трудно объяснить. Открой однотомник Гёте, найди в дневнике Вертера запись за 30 октября. И ты поймешь.

Теперь ты знаешь все. Выезжаю 24 октября, поезд девятнадцатый, вагон восьмой. Если ты придешь встретить меня, это будет самый счастливый день в моей жизни. А если не придешь... меня ждет участь Вертера. Помнишь, мы с тобой читали Гёте? Не отнимай у меня надежды, Пакиза!

Не могу без тебя.

Твой Рамзи".

Пакиза скомкала письмо, задумалась. Вертер... Господи, при чем тут Вертер? И все-таки любопытство взяло верх. Она разыскала на книжной полке знакомый зеленый томик, открыла запись, помеченную 30 октября... "Сто раз был я готов броситься ей на шею. Один бог ведает, легко ли видеть, как перед глазами мелькает столько прелестей, и не иметь права обнять ее. Ведь человек по природе своей захватчик! Хватают же дети всё, что им вздумается! А я?"

С недоумением перечитала Пакиза стенания страдающего Вертера. Неужели Рамзи надеялся разжалобить ее?

"А если не придешь..."