– Ситуацией владеешь. Найдёте вертолёт: выяснить – в сохранности ли объект № 1. Если так – доставишь в пункт назначения. Если нет… Уничтожить вертолёт. Ну, а если повезло, и кто-то из экипажа или сам Пантелеев жив, независимо – цел объект или нет, доставить сам знаешь куда. В четыре я покажу разработанный маршрут, выдам тебе карту, экипируетесь и – в путь.

– Кто пойдёт? – закуривая, осведомился Иван.

– Всех ты знаешь. Твой спаситель – спортсмен, афганец, паренёк патлатый и толстяк. К тому же, с вами будет проводник. Местная девушка.

– Баба?

– Кое-кому сто очков форы даст.

– Посмотрим.

– А ты не скалься. За пацаном присмотришь, афганца держи в узде, а с толстяком поосторожней.

– Что так?

– Представился корреспондентом НТВ. Документы в порядке. К четырём вся дополнительная информация о нём будет у меня.

– Журналист – так журналист.

– Иван, полегче. Имя Отто Бришфорг тебе о чём-нибудь говорит?

Бортовский вздрогнул, ссутулился:

– Жив?

– Вот-вот. Наши из Германии передали: вновь возобновилась утечка. К Пантелееву Отто давно подбирался. И не упустит случая покрутиться рядом с этой историей. Как мне кажется, лучшим для него будет затесаться в экспедицию, чтобы всё из первых рук, так сказать.

– И больше кандидатов нет?

– Девка и пацан отпадают, спортсмен тоже известен и в контактах с разведкой не замечен, хотя в заграницах бывал частенько. Афганец? Он, по-своему псих, но опять-таки солдат и насквозь виден, на него тоже ничего нет. А кто этот толстяк? Откуда взялся? Остальные-то местные…

– Ясно, – окурок с силой вдавлен в пол, – после выполнения задания – уберу, но вначале всё из него вытяну!

– Не торопись, – Костенко прошёлся по кабинету, заложив руки за спину, – вначале проработаем версию.

– Какую версию?

– Идиот! С тобой в тайгу идут пять человек. Идут спасать людей. Но каждый из них понимает – вертолёт что-то вёз. А больше всех хочет знать – кто? Отто! И ещё Егоров. Афганец его дружок, между прочим. Так что перевозилось на вертолёте?

– Объект № 1.

Костенко окинул взглядом помощника, словно ребёнок перед ним:

– Ваня. Если надо выжить или, наоборот, кого-то убрать – ты человек незаменимый. Но лишний раз подумать тоже не мешает. Что мог везти Пантелеев?

– Об… образцы.

– Какие?

– Откуда я знаю, чего он там наизобретал?

– Не годится. Ты когда-нибудь слышал о банде Соловьёва? Он ошивался здесь в гражданскую.

– А! Понял! Что-то вроде клада Колчака?

– Банду разгромили. Соловьёв ушёл в Хакасию налегке. Где он прятал награбленное – покрыто тайной, разве не так?

– Понятно. На вертолёте было золото.

– Допустим – золото. Это существенная разница!

– Не понял.

– Они будут спрашивать. Ты не знаешь, но слегка намекнёшь про золото.

– Почему золото?

– Жадность. Когда наступит решающий момент, когда вы найдёте вертолёт, они перегрызут друг другу глотки. И твоя задача станет намного проще.

– Какая задача? Ещё одно задание?

– Убрать!!!

– Всех?

– При любых обстоятельствах дела. Всех. Не надо свидетелей. Живые они будут опасны. Даже не представляешь, как опасны…

13

Открывать своим ключом он не стал: а вдруг… как в прошлый раз… Нина открыла, смерила недоверчивым взглядом, по привычке проверяя на трезвость, буркнула: «Проходи». «Уже хозяйкой себя считает» – ёкнуло что-то. Пока Молчун возился в прихожей, Нина вновь уселась у зеркала, закручивая на плойку локоны и заглядывая в одну из школьных тетрадок, стопка которых солидно возвышалась на столике трюмо.

– А что отпуск уже закончился? – бросила через плечо.

– Нет. Вещички кое-какие собрать надо, – Молчун раскрыл гардероб и принялся упаковывать старенький походный рюкзак.

– В тайгу, что ли, собрался? – вопрос вонзился между лопаток.

…В туалете недовольно буркнул сливной бачок. Сейчас откроется дверь и выйдет Он в мятых семейных трусах… Нет. Показалось. Но Он здесь. Он всегда теперь будет присутствовать в этой квартире, будет хохотать, скаля прокуренные зубы, потрясая склоченной шевелюрой и отражаясь в зеркале. Он. Другой мужчина. Если бы Он не появился… Впрочем, и так всё катилось под гору…

– Оглох?! С тобой разговаривают, кажется! – Нина поморщилась, скривила пухленькие губки – плойка прижгла кожу. И за что ей такое наказание? Медведь, форменный медведь! Господи, неужели о такой жизни она мечтала в университете? Пять лет лишений и для чего? Чтобы прокисать в разрушающейся школе, где перевод текста из десяти предложений занимает два урока? Где сопливые оболтусы, у которых ещё и мошонка-то не проклюнулась, подчёркнуто заменяют первую букву в слове «юбер» на «ё»? И это после того, как на шею взвалили дополнительные шесть часов немецкого (угораздило же Смирновскую уйти в декрет!)? И кому, наконец, нужен в этой дыре её спецкурс итальянского? А тут ещё нелюдимый, замкнутый бывший муж приходит и треплет нервы. Мужик, пахнущий перегаром и вонючими сигаретами – за что?