Читаем Ужин моего таракана полностью

Моя склоненная голова, с черной верхушечкой, покорилась проклюнувшимся солнечным лучам. Стало тепло. По захолустной улице прокатилось колесо Сансары, и когда минул автомобиль, принявший на грудь солнечный удар, я понял, что живу в эпоху, в которой человек лишен права на подвиг, а пророк — трибуны. Я растворялся, как ледышка, в последних лучах уходящего на зимний покой солнца и думал о плохом. Думал о том, что я полностью распадусь на атомы и улечу с последними жухлыми листьями за горизонт, а потом выпаду сырым дождем. Я хотел пролежать всю зиму под снегом, а весной вскрыться талыми лужами. Желал летом истекать зноем, но лишь бы не быть человеком. Подальше от собственного сердца. Туда, где говорит Заратустра и куда путешествует ночь.

Осень текла по улицам, а промерзлая любовь застывала на проводах. Откуда–то издалека, как колокол зимним утром, донесся непонятный шум. С полминуты, почти погрузившись в анабиоз, я не мог сообразить, что это такое, но наконец–то различил человеческую речь.

Кто–то спрашивал меня.

Я поднял взгляд и увидел незнакомую девушку.

Она удивлено смотрела на меня и что–то говорила… говорила.

Прежде, чем я начал медленно пробуждаться от депрессии, сердце дало разуму новое обещание. Если я его не выполню, то снова придеться кое–что напомнить своему запястью.

Может, на этот раз у меня все получится, и я не струшу, наконец… Полюбить!