Килмандарос вздохнула. - Ты не останешься, сынок?

  - Чтобы видеть встречу с Драконусом? Думаю, нет.

  Она кивнула.

  - Драконус тебя убьет!

  Глаза богини горели. - Всего лишь план, возлюбленный мой сын.

Книга VI.

К тому, кто в цепях

То на него ступил?

Когда бы знал любовной муки суть,

Любовь бы пробудил?

Во тьме колесо кружит

Не видно пыли во тьме

В огне колесо горит

Восходит солнце во тьме

Когда б умел все мысли осознать,

Ты б рассказал другим?

Когда единым словом друга мог предать,

Сумел бы стать немым?

Во тьме колесо кружит

Не видно пыли во тьме

В огне колесо горит

Восходит солнце во тьме

Увидев мертвый лик, что вводит в дрожь,

Коснулся б ты его?

Для странствия душе дается грош -

Украл бы ты его?

Во тьме колесо кружит

Не видно пыли во тьме

В огне колесо горит

Восходит солнце во тьме.

Глава 17

Чтоб каждого я обнял, вспоминая

Что значит быть не мной

Падут ли в белизну

Все наши битвы

Или снегом растекутся по камням?

Вы чувствуете руки

Порванные крылья

Снов о полете

Кончились дары

Но я стою не горбясь, я влезаю

В глаза вам

А за ними ожидают

Насилия картины

Брошенные гнезда

Там легко найти

Сучки поломанные

Клочья, волосы и перья

Все пролитое высохло - готов ли

Я улететь без горя и тоски?

Столь многой лжи дозволили мы быть

Вот сладкий сок, питающий лишь храбрых

Но не колышутся ряды

Мы шествуем, не делая ни шага

Позволю потерять вам то

Что сам давным-давно отдал

Но то, что я прошу вас обрести

Ужели должен бросить?

В тех рядах

Легенды о чертах лица любого

О каждой сломанной улыбке

Идите ж ближе

И утрите слезы

Историю я расскажу такую, что...

"Эти солдаты". Два слова повисли в уме, словно мясо на крюке мясника. Медленно, бесцельно покачивались. Сочились кровью, но уже не пятнали пол. Лежа на груде пакетов с едой, Баделле могла опустить голову и смотреть, как уходит назад грубая почва. Мало что остается позади, кроме тел - и под нефритовым светом Чужаков бледные кучки кажутся статуями из мрамора, поваленными вдоль давно заброшенного тракта. Вещами. С навеки потерянной историей. Уставая от их вида, она могла обратить взгляд в противоположную сторону, вперед. С этой выгодной точки колонна казалась раздувшимся червем с тысячами голов на спине - все как одна рабыни медленного тела.

  Червь то и дело отбрасывал отмершие части. Их тащили на обочину. Проходящие мимо будут протягивать руки, подбирая тряпье - его можно использовать днем, сшить, к примеру, и защищаться от мух дарами мертвецов. Когда она доезжает до отбросов колонны, они уже почти нагие, они становятся мраморными статуями. "Потому что когда дела идут плохо, люди повергают статуи".

  Прямо впереди блестят драгоценным потом спины напрягающих мышцы бурлаков. Толстые длинные веревки провисают и поднимаются, выбивая пыль из земли. "Этих солдат зовут панцирниками. Ну, некоторых. Тех, что не останавливаются, не падают, не умирают. Тех, что устрашают окружающих, заставляют их держаться. До самой смерти. Панцирники. Эти солдаты".

  Она начала вспоминать.