Читаем Увечный бог. Том 1 полностью

– Смертный меч. Когда спорят двое, самый сложный предмет спора может показаться простым, хотя до простоты ему далеко. Третий голос может привнести в спор разум и даже мудрость. Нам нужно провозгласить Дестрианта. Чтобы преодолеть раскол, залечить рану.

Она склонила голову набок.

– Сэр, вы озвучиваете свои мысли или многих? Мои братья и сестры хотят подвергнуть сомнению мое руководство?

Он покачал головой, хотя и неясно было, что именно он намерен отрицать.

– Смертный меч, мы присягнули Волкам Зимы – но без Дестрианта нам до них не дотянуться. Мы оторваны от своих богов и потому страдаем. Кругава, дочь Накалат, разве ты не видишь наших страданий?

Явно потрясенная, она вновь перевела потухший взгляд на Танакалиана.

– Кованый щит, вы рекомендуете нам предать адъюнкта Тавор?

Вот оно, прозвучало. Наконец-то прозвучало. Он повысил голос, заставляя себя оставаться твердым и спокойным, не выдав даже намека на триумф.

– Вой Волков возвещает войну. Наша вера родилась среди снегов нашей отчизны, под злобным ледяным дыханием зимы. Мы научились уважать и почитать диких зверей, волков, что делили с нами горные ущелья и мрачные леса. Пусть даже мы когда-то на них и охотились. Мы их понимали или, во всяком случае, считали именно так…

– Нет никакой нужды повторять…

– Неверно, Смертный меч. Эти слова сейчас нужны. Более того, жизненно необходимы. – Он взглянул на остальных, собравшихся сейчас вокруг безмолвной толпой. Пять тысяч. Все братья и сестры. Вы меня слышите. Вы должны меня услышать. Обязаны. – Среди нас обнаружился раскол, но кризиса было не избежать, и не стоит закрывать на него глаза. Кризис вызван присягой, которую Смертный меч дала адъюнкту. Мы должны встретить его лицом к лицу. Здесь. Сейчас. Братья, сестры, мы с вами заглянули в глаза зверям – избранным нами диким существам – и в своей самоуверенности объявили их своими братьями, сестрами, сородичами.

Послышались гневные голоса, хриплые возражения. Танакалиан воздел вверх руки и держал их так, пока вновь не воцарилась тишина.

– В своей самоуверенности, – повторил он. – Мы не умеем читать мысли волков – как и собак, как и обитающих в северных морях дхэнраби. И однако приняли для себя древнейших из богов – Господина и Госпожу студеной зимы, всех прочих зверей, всего, что есть в мире дикого. Мы поклялись в верности тому Дому – той Обители, – к которой мы не принадлежим…

Протесты сделались еще громче и утихли на этот раз не скоро. Танакалиан терпеливо ждал.

– А вот войну, напротив, мы знали прекрасно. Разбирались в ней так, как не способен ни один дикий зверь. Так не следовало ли нам ее и сделать собственной целью? Стать мечом и защитником для всего дикого, для волков и всех зверей, лесных, морских, горных и равнинных? – Он повернулся к Кругаве. – Смертный меч?

– Об этом шептали нам самые старинные из чувств, – ответила она, – что прекрасно известно каждому. И мы, сэр, с этого пути не свернули. Не свернули.

– Свернули, Смертный меч, если намерены и дальше следовать за адъюнктом, если намерены занять ее сторону в войне, которой она ищет. Настало наконец время, когда я должен поведать всем о последнем предупреждении Ран’Турвиана, которое он высказал перед самой смертью, о тех жестких, обвиняющих словах, с которыми он отверг мои объятия.

Потрясение повисло в воздухе, словно гром, отдаленный настолько, что никто его не слышал, но все почувствовали. Дрожью, отдавшейся прямо в костях. И все это приближается, стремительно движется на нас…

Кругава вытаращила глаза и была сейчас в явном замешательстве.

– Танакалиан – он вас отверг?

– Да. Он никогда меня особо не одобрял – но для вас это вряд ли осталось незамеченным. Думается, он только и делал, что уговаривал вас отменить решение, сделавшее меня Кованым щитом. Когда же он умер, выяснилось, что его страхи и сомнения успели пустить в вас корни.

Взгляда, который она на него сейчас бросила, он у нее раньше никогда не видел.

– Расскажи нам про предостережение Ран’Турвиана, Кованый щит, – попросил Икарл.

– Предательство. По его словам, она заставит нас предать наших богов, но я не уверен, кого именно он имел в виду. Адъюнкта? – Он обернулся к Кругаве. – Или нашего собственного Смертного меча? Понимаешь, ему было нелегко говорить, мешала неприязнь ко мне. Ну и еще то, что он умирал прямо у меня на глазах.

– Это правда, – проговорила Кругава, словно в изумлении.