Читаем Уважительность (СИ) полностью

Он увидел черную воду, мелькающих рыбешек и, уже теряя сознание - огромный ком водорослей, словно протягивающий к нему свои щупальца.

Оттолкнутая коряга поплыла дальше, а в центре озера тихо покачивалась на воде выгоревшая, грязная фуражка с ярко-зелёным околышем.

***

- Вот доверься тебе, растудыть твою в берёзу, - недовольный голос был похож одновременно на шелест листьев и скрип дерева.

- Сосед, пошто бузишь, всё получилось, аки...- виновато проквакал собеседник.

- Аки каки, чуть парня не угробил, икра лягушачья, мы о чём договаривались, а ты что натворил? Благо, не сильно он нахлебался-то.

- Вот только обзываться не надо, сам прошляпил и неча не меня вину перекладывать. Что так долго их запутывал, не мог пошевелиться, пенёк трухлявый?

"Так вот он какой, тот свет", - подумал Виталий, и, слушая невидимых спорщиков, боролся с желанием открыть глаза и посмотреть вокруг. Было одновременно и интересно, и страшно. Смущало то, что он все чувствовал - холод от мокрой одежды, боль в простреленных ногах и даже легкие щекотания за ухом какой-то очень активной букашки. Это было странно и непонятно. Немного поразмыслив, Виталий принял Соломоново решение - подождать, когда на него обратят внимание, а пока - просто слушать, тем более, кажется, спор разгорелся с новой силой.

- Фуражку сними, ворюга, перед головастиками пофорсить вздумал? Или пиявку самую жирную решил совратить? - ехидный смех, напоминающий треск сучьев был прерван возмущённым хлюпаньем.

- На себя посмотри, дубина, мхом покрытая, от твоей красоты все кикиморы из леса убежали, вот и бесишься, давно заметил, как на моих русалочек заглядываешься.

- Нужна мне твоя килька, - презрительно хмыкнул, как окрестил его Виталий, "пенёк", - ни фигуры, ни жирности, холодные, что караси, и глаза как выпучат, аж оторопь берёт.

- Такая оторопь, что целыми днями кружишься вокруг и всё отопыриваешься, - ехидно захихикал "жаб" (Виталий мысленно усмехнулся тому, как назвал второго спорщика).

Букашка, вероятно, решила, что ей за ухом неинтересно и самым наглым образом принялась копошиться в носу. Лейтенант невольно отвлёкся, и...

- Апчхи!

- Оклемался, - в голосе "пенька" послышались на удивление нежные нотки.

- Я же говорил, - самодовольно проквакал "жаб".

- Помолчи, сосед, ну как ты, сынок? - Виталию почувствовал, как еловая лапка медленно погладила его лицо, и открыл глаза.

Высоко в небе медленно кружил аист.

- Где я?

- Там, где и был, - хмыкнул "жаб".

- Я умер?

- С чевой-то вдруг? - лейтенант почувствовал, как встрепенулся "пенёк", - живой ты, мил человек.

- Но я же...- Виталий хотел повернуть голову, но та же еловая лапа ласково удержала её на месте.

- Не нужно людям нас видеть, сынок, уж не серчай. Не умер ты, сосед мой тебя из озера вытащил, а...

- А немцы?

- А эту нечисть я закрутил, заблудил и отправил мухоморы собирать, поди, и сейчас комаров кормят, - самодовольный смешок "пенька" заставил губы офицера растянуться в усмешке.

- Кто вы, - Виталий закрыл глаза. "Это сон, я умер и вижу сны".

- А ты не понял ешё? - проквакал "жаб", - ить меня ты первый из людей увидал.

- Я?

- Истинно, - подтвердил "пенёк".

- Вспомни, что ты видел последнее? - подключился "жаб".

- Я, - лейтенант наморщил лоб, - отпустил корягу и стал тонуть, рыбки, и всё, черная вода...

- Вот же молодёжь пошла, - прервало Виталия обиженное кваканье, - невнимательная и неуважительная, самого хозяина не заметил, а?

- Подождите, - в голове офицера пронеслись последние секунды: рыбки и огромный.., - да, я вспомнил, ком, большой ком водорослей и...

На землю что-то с грохотом упало, и разразился гомерический хохот. Казалось, смеялось всё: трава, деревья, даже букашка отвлеклась от изучения грязной щеки лейтенанта и тихонько захихикала.

- Всё правильно, сынок, только теперь это не просто ком, а ком в фуражке, - отдышавшись, с трудом просипел "пенёк".

- Подождите, - смутная догадка осенила Виталия, - но не может быть, неужели?

- Ужели - ужели, - добродушно квакнул "жаб", - я Водяной.

- А я - Леший, - проскрипел "пенёк".

- А я - охренел, - прошептал лейтенант и потерял сознание.

***

По лицу текла вода. Виталий вздохнул и очнулся.

- Слабый какой-то, выдюжит хоть? - словно издалека офицер услышал уже знакомый голос.

"Значит, не показалось".

- Не переживай, сосед, раз не побоялся свою жизнь за солдат положить, то и раны свои победит, он ещё у нас повоюет, - добродушно проскрипел второй собеседник.

- Оклемался? - на лоб бесцеремонно шмякнулось что-то мокрое.

- Спасибо, - лейтенант открыл глаза: над ним высоко в небе всё так же кружил аист.

- Вот и ладненько, - довольно пробурчал Водяной.

Виталий провёл рукой по лбу и снял комок водорослей.

- Не выбрасывай его, сохрани, он тебе поможет, ежели в воде окажешься, да и так, мало ли, война, она такая. Водица, она ведь очищает, смывает всё плохое, жизнь дарит, без неё всё живое сгинет, а коли попросишь хорошо, то она тебе и поможет. Не бойся её, лейтенант, понял меня, не бойся, никогда.

- Будет уже разлеживаться, скоро солнце зайдёт, а тебе ещё из лесу выти нужно, - вмешался Леший.