А вашей маме отец наверняка доверял свои мысли и суждения…

Наталия Ивановна: Да, разумеется. На войне, и это не секрет, люди, иногда даже близкие, писали доносы. Отцу давали возможность ознакомиться с ними. Там был донос, например, что у него не то социальное происхождение, о каком он говорил – что он не из крестьянской среды, а из семьи кулака. У его деда действительно была бакалейная лавка, был большой дом… А мама – это был человек, которому он доверял абсолютно, и они действительно обсуждали многие вещи, но старались делать это наедине. К примеру, во время венгерских событий 56-го года отец, улетая, сказал маме, что он позвонит ей из Будапешта и, если ситуация будет ужасная, он скажет ей одну фразу, а если совсем ужасная – другую. Вообще с военных времен мама была ему не только женой, но и другом, преданным ему человеком, хотя у них была большая разница в возрасте – 25 лет. После ее смерти пять лет назад я узнала, что она вела дневник. Писала там в том числе и о войне, когда она переезжала с отцом с фронта на фронт. Они ездили на разных автомобилях. В последние годы войны это был «Виллис» – он был самым маневренным, на них передвигались, по-моему, все наши командующие. Была у них и «Эмка». Это была мощная машина, но отец говорил, что ему она не очень нравилась, потому что немцы засекали ее с воздуха, понимали, что едет какая-то важная персона, и начинали бомбить. И вот однажды при наступлении наших войск на Запад они с отцом ехали где-то в районе Днестра и попали под страшную бомбежку. Мама сидела сзади, а рядом лежало сложенное одеяло. Осколок авиационной бомбы пробил крышу машины, вышел рядом с мамой и застрял в этом одеяле. Спустя годы я узнала, что этот автомобиль оказался в клубе коллекционеров и часто участвовал в парадах старинных автомобилей, которые проходят в Москве. А совсем недавно я познакомилась с человеком, который его реставрирует, и у меня была возможность увидеть и потрогать то место, куда шестьдесят с лишним лет назад попал осколок авиабомбы.

А как ваши родители встретили Победу?

Наталия Ивановна: Это было в Праге. Самым главным было то, что в этот день впервые за несколько лет грохота бомбардировок, авиаударов, взрывов и стрельбы, которые уже стали привычным фоном – ведь отец с первого до последнего дня войны находился в зоне боевых действий, – он услышал тишину…

Маршал Василевский

«Отец взял меня с собой на фронт»

Юрий Василевский делится воспоминаниями о своем отце – Маршале Советского Союза А. М. Василевском [14].

Юрий Александрович, еще до войны ваш отец стал видным военачальником. Вы это чувствовали?

Юрий Василевский: В 1934 году мои родители разошлись, и я жил с мамой. Самым дорогим, что осталось у меня от отца, была его полевая сумка, с которой я долго ходил в школу. Она была удобнее, чем обычный портфель, – там находились специальные секции для ручек и карандашей, а кроме учебников и тетрадок туда еще помещались такие необходимые для учебы предметы, как рогатка и деревянный пистолет. Но главное ее удобство выявлялось во время драк.

От мамы я знал, что у меня появился брат Игорь. А весной 1940 года, когда объявили о завершении конфликта с Финляндией, я буквально прилип ухом к тарелке громкоговорителя – после непонятного для меня слова «демаркация» диктор вдруг упомянул Василевского Александра Михайловича, который был назначен в комиссию по уточнению и оформлению новой границы с Финляндией. У меня не было сомнений, что это мой отец, и я помчался в школу похвастаться этой новостью перед приятелями. В том же году в день моего пятнадцатилетия вышла газета с портретами военных, которым были впервые присвоены генеральские звания. Среди них был и отец. Эта газета долго висела у меня над кроватью.

Вы виделись с отцом во время войны?