Тяжело дыша, он огляделся вокруг. Теперь он находился на уровне потолка кулис. Свет здесь был слабее; в дальнем конце мостика угадывалась большая надстройка — помещение для гидравлического механизма, сбрасывавшего на зрителей в кульминационный момент шоу отвалившийся кусок каменной кладки. Наверху сходились вместе внешняя и внутренняя стены — узкий вертикальный канал, образующий фасад Башни грифонов. Впереди виднелось основание еще одной лестницы, уходящей в темноту над головой. Он подождал минуту-другую, переводя дыхание, затем поднялся на ноги. Слишком много еще нужно сделать, нельзя сидеть здесь весь день.

Подниматься внутри оболочки башни оказалось намного труднее. Если он слишком сильно отклонялся назад, его спина цеплялась за шершавый искусственный камень внутренней стены. Приходилось прижиматься к перекладинам и подтягиваться. К тому времени, когда над ним возникли туманные очертания мостика номер четыре, мускулы его рук сводило судорогой. Задыхаясь, он с трудом выбрался наверх.

Эта площадка использовалась лишь для техобслуживания и редких проверок безопасности; здесь было очень темно. Трудно поверить, что прямо за внешней стеной ярко светит солнце, гуляют менестрели, смеются туристы. Аллокко прислонился к лестнице, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. Будет здорово, если его хватит сердечный приступ. Никто не найдет его как минимум неделю.

Минуту спустя, когда дыхание немного успокоилось, он достал из кармана рубашки маленький фонарик. Слабый, похожий на нитку луч осветил мостик над его головой. И почему он не подумал о том, чтобы взять нормальный фонарь?

Взобравшись по последним перекладинам, он шагнул на четвертую площадку — узкую, с высокими перилами. Хотя под ногами Аллокко видел лишь темноту, он прекрасно осознавал величину пропасти, отделяющей его от сцены внизу. Он чувствовал себя маленьким насекомым, ползущим по внутреннему краю банки с завинчивающейся крышкой.

Платформа уходила влево и вправо, исчезая во тьме. Ему говорили про западную сторону. Сориентировавшись, Аллокко осторожно двинулся вперед, освещая фонариком путь перед собой.

Мгновение спустя луч выхватил из темноты корпус инфракрасного датчика, закрепленного на перилах примерно в футе над полом. Он был искусно спрятан, но тем не менее легко доступен, если знать, что искать. Начальник охраны присел рядом с ним, направив луч на переднюю панель. GT-205. Это означало, что дефектный датчик — следующий. Слава богу. Поднявшись, он снова двинулся вперед.

Внезапно он остановился, напряженно прислушиваясь. Он открыл было рот, чтобы крикнуть, но некое шестое чувство подсказало ему, что стоит промолчать.

Затем произошло нечто странное — его правая рука потянулась к поясу, наткнувшись на пустоту.

Аллокко удивленно посмотрел на собственную ладонь.

Много лет назад — в другой жизни — он служил в полиции Бостона. Ему уже лет десять не приходилось доставать пистолет — какой атавистический импульс побудил его сделать это сейчас?

Глава службы безопасности оглядел мостик, освещая темноту фонариком, пытаясь заметить какое-то движение, блеск металла — все, что могло бы представлять угрозу. Сердце его колотилось, инстинкты поднимали тревогу. Но он не слышал ни звука, не видел ни малейшего движения и несколько минут спустя заставил себя расслабиться. Вздохнув, он выпрямился, достал рацию и поднес к губам, но тут же снова опустил в карман. Он рядом с датчиком. Какой смысл теперь вызывать подкрепление?

Аллокко тряхнул головой, ругая себя за собственную глупость. Он позволил Джону Доу себя напугать. Слава богу, что Сара Боутрайт его сейчас не видит. Она терпеть не могла любых проявлений слабости. А он стоит тут, весь в поту, тяжело дыша, с отчаянно бьющимся сердцем, словно полицейский-новобранец на первой операции. Просто стыд и позор. Полный непрофессионализм. Возможно, тот тип всего лишь пудрил им мозги. И все это просто игра вроде ложных предупреждений о заложенных бомбах, которые они постоянно получали. Кто из террористов, бандитов, профессиональных наемников, вообще кто угодно, стал бы атаковать парк развлечений? В Утопии не было ничего такого, что могло бы им понадобиться.

Тихо посмеиваясь над собой, Аллокко снова двинулся вперед, освещая мостик фонариком в поисках дефектного датчика. Вот он — у самого пола, в том же месте, что и предыдущий, футах в двадцати впереди.

Он тут же увидел, что датчик вполне исправен. Но на пути луча что-то виднелось.

Глава службы безопасности сделал еще несколько шагов, на этот раз медленнее, — и у него перехватило дыхание.

— Господи, — прошептал он.

Опустившись на колени, он уставился на пол перед собой.

Теперь у него уже не оставалось ни малейших сомнений: что бы здесь ни происходило, это в любом случае не игра.

13 часов 42 минуты