Читаем Утоли мою печаль полностью

Следующий снаряд рванул ближе, и свет снова замигал. Пациенты закричали. Санитары подползали к ним на четвереньках, успокаивая людей, которых они для безопасности переложили под койки при первом сигнале тревоги.

– У меня он не умрет! – завопила она сквозь грохот взрыва. – Ты у меня не умрешь, Джимми!

– Нет, мэм, – еле слышно ответил парень. – Я у вас не умру.

Он не хотел умирать, хотя ноги у него были оторваны, а на животе зияла кровавая рана. К ним поступало немало мужчин с оторванными ногами. Мужчин со страшными ранами, которых, казалось нельзя было исцелить. Но медики возвращали их с того света.

– Правильно, сынок! – крикнула Мэдж. – А теперь кто-нибудь помогите мне!

– Мэдж!

– Помогите мне! Я не могу отойти, пока не перелью кровь!

– Мэдж, это я!

На этот раз она не услышала свиста. Она только почувствовала, как что-то врезалось в нее, как товарный поезд, и свет померк.

– Мэдж, ты меня слышишь?

– Слышу, Майкл.

Она продолжала глядеть на волны.

– Ты нас напугала, милая, – сказал он.

– Мне очень жаль, – с трудом выговорила она.

Вода была такая спокойная и глубокая. Ей очень хотелось быть такой же спокойной. Хотелось, чтобы кончились слезы, кончились воспоминания, кончилось неистовство.

– Я, кажется… опоздала на работу.

– Да, Мэдж. Ты опоздала на работу.

Она попыталась встряхнуться. Надо было двигаться. Надо было взять себя в руки. Но она не могла… Джимми не отпускал ее.

– Все в порядке, – сказал Майкл. – С работой Надин все уладит. Мы должны позаботиться о тебе.

В ее глазах что-то промелькнуло. Что-то тревожное. Снова хлынули слезы, но она их не заметила.

– Что случилось, Мэдж? – мягко спросил он. – Отчего ты убежала?

Она попыталась ответить и опять расплакалась.

– Уходи, – сказала она, пытаясь оттолкнуть его руку. – Езжай домой и оставь меня в покое.

– Не могу, милая. Ты же знаешь.

– Зачем тебе все это нужно? – спросила она.

Мэдж видела печаль в его внимательных зеленых глазах. Видела скорбные морщинки, которых у него раньше не было. И все же ответ был для нее неожиданным.

– Потому что я люблю тебя.

Мэдж отшвырнула его руку, оттолкнула и попыталась закрыть дверцу. Он не дал ей этого сделать. Она начала с ним бороться. Ему удалось схватить ее и вытащить из машины.

– Оставь меня в покое!

– Но почему?

Слезы покатились еще быстрее. Нахлынула боль, как от раны.

– Потому что это ранит, – всхлипнула она. – Это слишком сильно ранит, а я так устала!

Он привлек ее к себе и крепко обнял.

– О, Мэдж, я знаю. Я знаю…

– Нет, – упрямилась она. – Ты не знаешь. Ты ничего не знаешь.

– Я многое знаю, – бормотал он, а она отворачивалась, не желая слушать его. – Я говорил с другими медсестрами. И с Пегги Уильямс. Она сказала, что Хыннам – это гиблое место. И что ты ей помогла там выжить.

Пегги. Боже мой, подумала Мэдж. Ясноглазая блондинка, которая играла на гитаре. Она потеряла жениха в авиакатастрофе. Но какое дело до всего этого Майклу?

– Я ничего такого не сделала, – сухо сказала она. – Ничего подобного. Уезжай, Майкл. Оставь меня в покое.

Слезы градом катились по ее лицу, и морской пейзаж подернулся расплывчатым туманом.

– Не могу, милая, – шептал Майкл. – Я никак не могу тебя покинуть. Я это начал, и я должен закончить.

Мэдж, кажется, начала понимать, где находится. Она услышала гудки кораблей в заливе, крики чаек и стрекот насекомых. Она совершенно не помнила, как сюда попала. Помнила только, что пришлось бежать, потому что Джимми преследовал ее. Джимми и другие призраки, для которых у нее не было ни сил, ни времени. Ей надо было заботиться о безопасности детей.

Если с ними все в порядке…

– О Господи, – простонала она, пытаясь нырнуть в машину. – Джонни, Джесс. Мне надо…

Майкл удержал ее.

– Они в порядке. Но ты не уедешь, Мэдж, пока мы не поговорим.

– О чем? – вызывающе спросила она. – О прежних добрых днях? Ну что ж, Майкл, я могу припомнить прежний добрый день, будь он проклят. И не один. О чем же мы будем беседовать.

– Пегги говорит, ты всегда била пациентов, – тихо сказал он. – Она еще говорит, что ты вроде как усыновляла по одному парню из каждой партии раненых и тащила его, пока ему не станет лучше. Что ты была одержима работой.

Мэдж старалась удержаться от слез.

– У Пегги память не лучше, чем у меня.

– Ты этого не помнишь?

– Какая разница? Ты хочешь, чтобы я сказала, что помню тебя? Ну ладно, помню! И помню Смитти и то, как приходилось врать тебе, когда он умирал. Я не запомнила твоего имени. Но я помню твои раны. Все говорили, что ты все равно умрешь и зачем, мол, стараться. Но я лучше знала. Хотя в общем-то было безразлично. Вы все уезжали, и я никогда не знала, что с вами дальше случается.

Она отошла от него. Побрела к морю, пока волны не начали лизать носки ее белых туфель. Начинался отлив. Почему-то это еще больше опечалило и рассердило ее.

– Я не могла взять на себя всех этих парней, которые умоляюще глядели на меня, поддержать их, быть их матерью, сестрой и невестой. Я не могла без борьбы позволить им умереть и не могла утешить их, когда они выписывались и уезжали домой без руки или без ноги.