Читаем Утоли мою месть, пуля полностью

Подробностей он действительно не знал, чертовы базы, напрочь вынесшие мозги, отказывались сообщать подробности. Если с двумя другими меркушевскими дружками все было более-менее понятно – одного грохнули нарики у дверей собственной квартиры, да еще и ухитрились не только аккуратно прикончить человека заточенной отверткой и мгновенно обчистить карманы, но даже снять дорогие ботинки и часы. Со вторым все было еще проще и скучнее – пьяный в хлам водитель внедорожника практически размазал по асфальту еще одного фигуранта из темного Валеркиного прошлого. А тут как-то все слишком просто: сердечный приступ. У здорового мужика, только-только разменявшего пятый десяток. Странно, если не сказать больше.

– Он умер у себя в кабинете. – Вдова Черкашина опустила глаза, отвернулась и уставилась в окно, на уходящий в сторону аэропорта поезд. – В своем кабинете, его обнаружила секретарь, но было уже поздно, у Руслана началась агония, «Скорая» констатировала смерть. Что еще вас интересует?

Вдова – ее звали Марина – подняла на Илью покрасневшие глаза. Похоже, для нее это действительно горе, и рана еще свежа, еще не затянулась, он невольно разбередил ее, зачем-то причинил боль этой женщине.

«Все интересует…» Слова застряли в горле, тщательно продуманный монолог вмиг забылся, словно кто-то прошелся ластиком по «жесткому диску» в голове. Но надо было что-то говорить, делать подходящее случаю выражение лица, интонации и прочее внешнее проявление растерянности, если не скорби, поэтому пришлось импровизировать на ходу.

– Надо же, – бормотал Илья, глядя на здоровенный полосатый чемодан возобновившей воркование парочки напротив, – кто бы мог подумать. Руслан – и сердечный приступ. Они же с Валеркой Меркушевым ровесники были, тот еще как орел, а Руслан… Они же общались после школы или я что-то путаю?

Марина уже собралась что-то ответить, но Алена, до сих пор не подававшая голос, оторвалась наконец от игрушки на айпаде, внимательно посмотрела на Илью:

– Да, он с папой в одном классе учился, я знаю. Потом у отца бизнес был, небольшая гостиница и сауна, я помню, я там была несколько раз. И Меркушева тоже помню, он со своим другом приезжал. Отец им ключи отдал, и мы сразу уехали.

Теперь на Илью смотрели две пары абсолютно одинаковых глаз – карих, с едва заметными зелено-золотыми искрами. Марина опасливо глядела на дочь и – снизу вверх, из-под ресниц – на Илью, в темпе соображая, не выболтала ли Алена лишнего.

– Ого! Сауна! – восхитился Илья. – Здорово, отличный бизнес. А что, Валерка часто там бывал?

– Не знаю, – отрезала вдова, – он нам не докладывал.

– Часто, – глянула из-под длинной русой челки Алена, – раз в неделю точно, я хорошо помню. Отец с Меркушевым вашим общался, а тот, второй, неподалеку болтался, все отворачивался или в машине сидел, лицо прятал. Меня увидит и отвернется, поэтому я его хорошо запомнила.

«А что еще ты запомнила?» – едва не сорвалось с языка, но Алена в наводящих вопросах не нуждалась, на гневные взгляды матери внимания не обращала, смотрела только на Илью и – краем глаза – на панель айпада.

– Меня отец на работу с собой брал, когда дома оставить не с кем было. Поэтому я и Меркушева помню, и второго мужика. Когда они приезжали, всю прислугу отпускали, отец гостям ключи отдавал и сам сматывался. Второй мужик – не наш, не из города, высокий, лицо длинное, узкое, глаза голубые, под носом шрам, даже губа верхняя чуть приподнята, так что зубы видны. И смотрит нехорошо, оценивающе, что ли, даже не по себе, улыбка мерзкая. Глянет и отвернется или голову опустит, его, кажется, Аркадий звали. А Меркушев при нем что-то вроде прислуги – крутился вокруг, как лакей, аж противно. А тот, с длинной рожей, ему приказывал – пойди туда, потом туда. Он и бегал туда-сюда, один раз даже за пивом сгонял, я видела, – залпом выдала Алена, и поглядела в окно на подъехавший пустой экспресс. Марина поднялась с кресла, щелчком вытащила ручку из чемодана.

– Пошли, регистрация уже началась. В Египет на недельку отдохнуть летим, – пояснила она Илье, – на солнышке погреться, в море поплавать. Надоели московские дожди.

Она пробралась между рядами кресел и направилась к выходу на платформу, к хвосту уже образовавшейся очереди. Алена закинула на плечо рюкзак и направилась следом за матерью, Илья шел следом.

– А еще что-нибудь ты помнишь? – негромко спросил он, не рассчитывая на ответ. Сколько ей было тогда – десять лет, двенадцать, когда Черкашин завел на окраине города недорогой бордель? А место и впрямь живописное – приток озера рядом, лес, камыши, тростник – романтика, да и только, неудивительно, что Валерка на заведение Черкашина глаз положил. И продержался бордель довольно долго, лет пять-шесть, если не больше, потом сгинул, одновременно с выходом рыночных отношений на новый уровень. И что же за дружок такой, перед которым Меркушев половичком стелился, посмотреть бы хоть одним глазком… В сауну его водил, за пивом гонял. Не за пивом, ясное дело, этого добра им Черкашин, поди, цистернами поставлял. А за чем тогда?..