Читаем Утеха падали полностью

После смерти Лугара и потери единственной дружелюбной фигуры оберет — Сол отказывался производить его в генералы — воспользовался своим сорок вторым ходом и перешел на следующую клетку, передвинув белого короля на ладью-5. Похоже, его не волновало, что он стал единственной белой фигурой на правой половине доски: две клетки отделяли его от Свенсона, три — от Саттера и две — от самого Барента.

Только слон мог прийти сейчас на помощь старому немцу, и Сол заставил себя сосредоточиться. Если следующий ход Барента будет направлен на слона, он не выдержит и тут же бросится на нациста. До оберста было почти двадцать футов. Сол уповал лишь на то, что присутствие Барента помешает охранникам сразу открыть огонь. К тому же оставался еще Том Рэйнольдс, белая пешка, стоявшая на черной клетке в трех футах от Сола. Даже если никто из охранников Барента не среагирует, оберет непременно использует Рэйнольдса, чтобы схватить его.

Сорок вторым ходом Барент перевел своего короля в квадрат королевского слона-4 и встал рядом с Саттером — теперь от оберста его отделяла всего одна пустая клетка.

— Слон на король-3, — объявил Вилли, и Сол, встряхнувшись, поспешно двинулся вперед, пока его не подогнали.

Но даже с новой позиции ему было трудно представить это скопление уставших тел со стратегической точки зрения. Он закрыл глаза и как бы воочию увидел шахматную доску, пока Барент делал ход король-5 и перемещался на соседнюю с ним клетку. Сол понимал, что если оберет сейчас не передвинет его, то следующим ходом Барент его съест. Сол заставил себя стоять на месте, вспоминая ту ночь в бараках Челмно, когда он решил, что лучше бороться и умереть, чем позволить увести себя в темноту.

— Слон на слон-2, — скомандовал старик. Сол шагнул назад и вправо и оказался на расстоянии хода коня от Барента. Миллионер задумался над следующим ходом, потом кинул взгляд на старика и улыбнулся.

— Это правда, герр генерал, что вы присутствовали при кончине Гитлера? — спросил он.

Сол широко раскрыл глаза. Это было невероятным нарушением шахматного этикета — обращаться к сопернику в ходе игры.

Но, похоже, Вилли не возражал.

— Да, я был в бункере фюрера в его последние часы, герр Барент. И что из этого?

— Ничего, — задумчиво протянул Барент. — Просто я подумал, не оттуда ли идет ваше пристрастие к «Сумеркам богов»?

Вилли захихикал.

— Фюрер был дешевым позером. 22 апреля... помню, это было через два дня после дня его рождения... он решил отправиться на юг и возглавить военные группировки Шернера и Кессельринга, прежде чем падет Берлин. Я убедил его остаться. На следующее утро я вылетел из города на частном самолетике, вместо взлетной полосы используя аллею разрушенного зоопарка. Ваш ход, герр Барент.

Миллионер выждал еще секунд сорок пять и отступил назад по диагонали на клетку слон-4. И вновь оказался рядом с Саттером.

— Слон на ладья-4, — прорычал Вилли. Сол миновал по диагонали две черные клетки и встал позади оберста. Пока он хромал, рана на левой ноге открылась, и теперь он стоял, зажимая ее тканью комбинезона. Он находился так близко от немца, что даже ощущал его запах — такой же острый и приторно-сладкий, каким он представлял себе запах газа «Циклон-Б».

— Джеймс? — окликнул Барент Джимми Уэйна Саттера, и тот, выйдя из своего транса, сделал шаг вперед и остановился рядом с хозяином на четвертой клетке королевской линии.

Вилли бросил взгляд на Сола и резким движением указал ему на пустой квадрат между Барентом и собой. Сол повиновался.

— Слон на конь-5, — в гробовой тишине объявил Вилли Сол стоял лицом вперед и глядел на бесстрастного агента по имени Свенсон, находившегося в двух клетках от него, ощущая присутствие Барента в двух футах слева от себя и оберста на таком же расстоянии справа. Он подумал, что, наверное, то же самое чувство испытывает человек, очутившийся между двумя огромными кобрами.

Близость оберста подталкивала Сола к тому, чтобы действовать прямо сейчас. Ему надо было всего лишь повернуться и...

Нет. Время еще не подошло.

Сол украдкой посмотрел налево. Барент едва ли не с апатичным видом взирал на группу из четырех забытых пешек в дальней левой части доски. Затем он похлопал Саттера по широкой спине и пробормотал:

— Пешка на король-5.

И телепроповедник перешел на белую клетку.

Сол мгновенно понял, какую угрозу несет Саттер оберсту. Проходная пешка, достигшая последнего ряда, могла быть превращена в любую фигуру. Но пока Саттер стоял всего лишь в пятом ряду. В качестве слона Сол контролировал диагональ, на которой находилась шестая клетка. Однако теперь появилась вероятность, что Солу придется «съесть» Саттера. Какое бы презрение ни испытывал Сол к отвратительному лицемеру, в это мгновение он твердо решил, что никогда не позволит оберсту использовать себя таким образом. Если последует распоряжение убить Саттера — значит, Сол должен будет наброситься на оберста, наплевать, что при этом шансы на успех могут равняться нулю.