Читаем Утеха падали полностью

Не вставая с четверенек, Сол поднял голову. По небу неслись лохматые обрывки черных туч. В просветах появились звезды. Затем разошлись и эти последние клочки туч и, словно перед началом третьего, заключительного акта, поднялся огромный занавес.

* * *

Хэрод понял, что ему безумно страшно. Впятером они спустились в главный зал, где люди Барента уже поставили сиденьями друг к другу два огромных кресла, разделенных широченным пространством пола, выложенного черно-белыми клетками. Нейтралы в синих блейзерах и серых брюках с автоматами в руках встали возле каждого окна и двери. Целая группа охранников окружила Марию Чен, помощника Кеплера по имени Тайлер и пешку Вилли — Тома Рэйнольдса. Через открытые панорамные двери Хэрод увидел, что ярдах в тридцати от особняка стоит вертолет Барента, а рядом целый эскадрон нейтралов, щурившихся от яркого света прожекторов.

Похоже, лишь Барент и Вилли до конца понимали, что происходит. Кеплер продолжал ходить взад-вперед, заламывая руки, как осужденный на казнь. Джимми Уэйн Саттер пребывал в отрешенном состоянии человека, накачанного ЛСД.

— Ну и где ваша долбаная шахматная доска? — осведомился Хэрод.

Барент улыбнулся и направился к длинному столу эпохи Людовика XIV, заставленному бутылками, фужерами и разнообразными закусками. На другом столе находился целый набор электронной аппаратуры, а рядом стоял усатый фэбээровец по фамилии Свенсон в наушниках и с микрофоном.

— Для этой игры вовсе шахматная доска не требуется, Тони, — улыбнулся Барент. — В конце концов, это всего лишь упражнение для ума.

— И вы говорите, что играете уже несколько месяцев по почте? — спросил Джозеф Кеплер сдавленным голосом. — С тех пор как мы выпустили в Чарлстон Нину Дрейтон в прошлом декабре?

— Нет. — Барент кивком головы подозвал слугу в синем блейзере, и тот налил шампанского в его бокал. Барент сделал глоток и снова улыбнулся. — На самом деле мистер Борден прислал мне первый ход за несколько недель до Чарлстона.

Кеплер хрипло рассмеялся.

— Значит, в то время, как вы и Саттер постоянно поддерживали с ним связь, вы продолжали внушать мне, что я один нахожусь с ним в контакте?

Барент бросил взгляд на священника. Тот тупо смотрел на панорамные двери.

— На самом деле, преподобный Саттер общался с мистером Борденом гораздо дольше, — ответил Барент.

Кеплер подошел к столу и налил себе виски в высокий стакан.

— Вы использовали меня точно так же, как Колбена и Траска, — и он осушил стакан одним глотком. — Точно так же, как Колбена и Траска, — повторил он обреченно.

— Джозеф, — примирительным тоном произнес Барент, — Чарлз и Ниман просто оказались не в то время и не в том месте, Дрожащей рукой Кеплер вновь наполнил свой стакан.

— Убитые фигуры убираются с доски? — прошептал он.

— Да! — с чувством подхватил Вилли. — Но я тоже проиграл несколько фигур. — Он посолил очищенное крутое яйцо и откусил от него большой кусок. — Мы с герром Барентом слишком беззаботно поступили со своими ферзями в самом начале игры.

Хэрод подошел к Марии Чен и взял ее за руку. Пальцы ее были холодными как лед. Охранники Барента стояли в нескольких ярдах от них.

— Они обыскали меня, Тони, — прошептала Мария Чен. — Им все известно об оружии в катере. У нас отрезаны все пути с острова.

Хэрод отрешенно кивнул.

— Тони. — Она сжала его руку, — мне страшно. Хэрод окинул взглядом зал. Люди Барента зажгли несколько софитов, осветивших лишь часть черно-белых клеток пола. На вид каждая клетка была размером в четыре квадратных фута. Хэрод насчитал восемь рядов по восемь клеток в каждом. До него наконец дошло, что это и есть шахматная доска.

— Не волнуйся, — произнес он. — Клянусь, я вытащу тебя отсюда.

— Я люблю тебя, Тони, — прошептала прекрасная азиатка.

Хэрод с минуту смотрел на нее, затем отпустил ее руку и направился к столу.

— Единственное, чего я не понимаю, герр Борден, — говорил Барент, — как вам удалось помешать Фуллер выехать из страны. Люди Ричарда Хейнса так и не установили, что произошло в аэропорту Атланты.

Вилли рассмеялся, стряхнув с губ остатки яичного белка.

— Телефонный звонок, — ответил он. — Обычный телефонный звонок. На протяжении многих лет я аккуратно записывал телефонные разговоры между моей дорогой Ниной и Мелани, а потом мне это пригодилось. — Голос Вилли взвился фальцетом. — Мелани, дорогая, это ты, Мелани? Это Нина. — Вилли взял со (.тола второе яйцо.

— И вы заранее выбрали Филадельфию как место розыгрыша миттельшпиля? — поинтересовался Барент.

— Нет. Я был готов играть в любом месте, куда бы ни направилась Мелани Фуллер. Впрочем, Филадельфия меня вполне устраивала, поскольку она давала моему помощнику Дженсену Лугару возможность свободно передвигаться в негритянских кварталах.

Барент горестно покачал головой.

— Там мы оба потеряли много ценных игроков. Вот результат небрежных ходов как с той, так и с другой стороны.

— Да, мой ферзь в обмен на коня и несколько пешек. — Вилли нахмурился. — Надо было избежать слишком ранней ничьей, но в целом это не похоже на мою обычную игру в турнирах.

К Баренту подошел Свенсон и что-то прошептал ему на ухо.