Читаем Утеха падали полностью

— Вы должны отдавать себе отчет, — продолжил Коуэн, — что если Израиль сейчас оскорбит американских налогоплательщиков в этот чрезвычайно важный период отношений между нашими странами, последствия могут оказаться для него губительными. Мы готовы поступиться собственными желаниями, но освободим вас только в том случае, если вы докажете нам свою непричастность ко всем этим горестным событиям. Если вам не удастся убедить нас, то для всех заинтересованных сторон будет гораздо проще, если вы исчезнете.

— Заткнитесь! — оборвал его Джентри. — Я думаю. — Они в третий раз проехали мимо мемориала Джефферсона и свернули на мост. Впереди замаячил памятник Вашингтону. — Десять дней назад Сол Ласки приехал в Чарлстон, чтобы заняться расследованием убийств в «Мансарде»... ЦРУ просто назвало их «чарлстонским избиением»... вы, наверное, слышали об этих наших небольших неприятностях?

— Да, — кивнул Коуэн. — Несколько стариков было убито из-за денег, а заодно ликвидировано несколько невинных свидетелей, так?

— Приблизительно так, — усмехнулся Джентри. — Только одним из стариков оказался бывший нацист, эсэсовец, скрывающийся под именем Уильяма Бордена.

— Кинопродюсер, — пояснил высокий израильтянин, сидевший слева от Джентри.

Джентри подпрыгнул — он почти забыл, что телохранители владеют даром речи.

— Да. Так вот, — продолжал он. — И Сол Ласки охотился конкретно за этим нацистом в течение сорока лет — со времен Челмно и Собибура.

— Это что? — осведомился молодой человек, сидевший справа от Джентри.

Джентри удивленно повернулся к нему, но тут Коуэн что-то резко сказал ему на иврите, и молодой человек залился краской.

— Этот немец... Борден... он погиб, не так ли? — осведомился Коуэн.

— Во время авиакатастрофы... Якобы погиб... Но Сол держался другого мнения.

— Значит, доктор Ласки считал, что его старый мучитель все еще жив? — задумчиво произнес Коуэн. — Но какое отношение имеет Борден ко всем этим убийствам в Чарлстоне?

Джентри снял свою кепку и почесал в затылке.

— Сводит старые счеты... Сол и сам не мог сказать наверняка. Он просто чувствовал, что оберет — так он называл Бордена... каким-то образом имел отношение ко всему этому.

— Зачем Ласки встречался с Ароном?

— Признаться, я и не знал, что они встречались, — Джентри покачал головой. — До вчерашнего дня я вообще не знал о существовании Арона Эшколя. Сол вылетел из Чарлстона в Вашингтон, где он должен был с кем-то встретиться двадцатого декабря, однако с кем — он не сказал. Он должен был держать со мной связь, но с тех пор как он покинул Чарлстон, от него никаких вестей... Вчера я был в квартире Сола в Нью-Йорке и разговаривал с его домохозяйкой...

— Тимой, — вставил высокий телохранитель и тут же умолк, так как Коуэн бросил на него свирепый взгляд.

— Да, — подтвердил Джентри. — Она упомянула его племянника... Арона, вот почему я приехал сюда...

— О чем же доктор Ласки хотел поговорить с Ароном? — спросил Коуэн.

Джентри положил кепку на колени и развел руками.

— Если б я знал. У меня сложилось впечатление, что Сол хотел получить какие-то сведения о жизни этого Бордена в Калифорнии. Арон мог ему в этом помочь?

Прежде чем ответить, Коуэн довольно долго сидел, закусив губу.

— Перед встречей с дядей Арон взял отпуск за свой счет на четыре дня, — наконец ответил он. — Большую часть этого времени он провел в Калифорнии.

— И ему удалось что-либо узнать? — спросил Джентри.

— Этого мы не знаем, — вздохнул Коуэн, — А откуда вам известно о его встрече с Солом? Сол приходил в ваше посольство?

Высокий произнес что-то предостерегающее на иврите, но Коуэн не обратил на него никакого внимания.

— Нет, — ответил он. — Доктор Ласки встречался с Ароном неделю назад в Национальной галерее. Арон и Леви Коул, его коллега по внешним связям, сочли эту встречу чрезвычайно важной. Судя по словам их друзей и коллег по отделу, Арон и Леви в течение той недели хранили в шифровальном сейфе какие-то папки, которым придавали огромное значение.

— Что было в этих папках? — не слишком надеясь на ответ, спросил Джентри.

— Это нам неизвестно. — Коуэн пожал плечами. — Через несколько часов после того как была убита семья Арона, Леви Коул ворвался в посольство и изъял все материалы. С тех пор его никто не видел. — Коуэн устало потер переносицу. — И все это абсолютно необъяснимо. Леви — холостяк. У него нет семьи ни в Израиле, ни здесь, в Штатах. Он преданный сионист, бывший военный. Я не могу себе представить, чем его можно подкупить. С точки зрения логики, они должны были уничтожить именно его, а Арона Эшколя — только шантажировать. Вопрос только в том, конечно же: кто такие эти они?

Что мог сказать на это Джентри? Он только вздыхал тяжело, со стоном...

— Ладно, шериф, — сказал Коуэн, — расскажите нам, пожалуйста, что-нибудь, что могло бы нам помочь.

— Больше мне нечего добавить, — сказал Джентри. — Разве что могу рассказать вам историю Сола Ласки. — «Но как я смогу рассказать ее, не вдаваясь в подробности о Способностях этих... вампиров, — подумал Джентри. — Они же не поверят мне. А если они мне не поверят, я погиб».