Читаем Усто Мумин: превращения полностью

Усто Мумин: превращения

Остановимся на перепелке. Упомянутая перепелка у Усто Мумина повторяется из картины в картину, а потому интригует зрителя: то она в клетке, то выпущена, то юноша кормит ее с губ. Почему персонажи на картинах Усто Мумина так часто изображаются с перепелкой? Очевидно, что эта птица наделена каким-то особым смыслом в культуре.

О люди! Нас научили пониматьязык пернатыхИ даровали (долю) всех вещей, —В этом, поистине, (Господня)благосклонность (к нам)[252].

(Сура 27:16).

Постигая перепелиные смыслы на картинах Усто Мумина и желая понять, что привлекло художника в этой птице, мы сделали выборку из произведений, где упомянута перепелка — в виде детали, образа, символа. Это Библия, Коран, древние мифы, пьеса Марка Вайля и Дмитрия Тихомирова «Радение с гранатом», лирика Александра Файнберга, проза Сухбата Афлатуни и фольклорные сказки.

Ареал проживания перепелки почти везде. И везде за ней закреплен сакральный смысл. В Ветхом Завете, в Исходе, повествуется о перепелах, которые стали пищей, наряду с манной, ниспосланной израильтянам по выходе из земли Египетской:

«И сказал Господь Моисею, говоря: Я услышал ропот сынов Израилевых; скажи им: Вечером будете есть мясо, а поутру насытитесь хлебом и узнаете, что Я — Господь, Бог ваш. Вечером налетели перепелы и покрыли стан…» (Исх. 16: 12–13).

О том же в Коране:

Затем мы облаком вас осенилиИ низвели вам манну и перепелов…[253]

(Сура 2: 57)

Диапазон художественных функций образа перепелки разнообразен: в китайской и римской символике — птица военной доблести, в греческой — любовный символ[254].

Британский поэт и критик Роберт Грейвс, много лет изучавший древнегреческие и иудейские мифы, писал:

«Любвеобильный Зевс соблазнил множество нимф… и смертных женщин…Лето родила ему Аполлона и Артемиду. Причем во время их любовной связи Зевс превратился в перепела, а Лето — в перепелку… <…> Лето оказалась… в Ортигии, близ Делоса, где произвела на свет Артемиду…»[255]

Остров перепелок Ортигия считался священным островом Артемиды[256], а «Артемида, первоначально бывшая оргиастической богиней, имела в качестве священной птицы похотливую перепелку…»[257]. Так все начиналось в символической судьбе перепелки.

Эхо этой древности неведомыми дорогами географии и истории докатится до среднеазиатского Востока.

Здесь перепелку называют бедана́, по месту ее обитания в клеверном поле (узб. беда — «клевер»). Клетка с перепелкой — непременный атрибут визуального ряда узбекской чайханы. Такие клетки можно разглядеть на картине Александра Волкова «Гранатовая чайхана» и представить по прочтении поэмы «Струна рубайата»[258] Александра Файнберга.

Сюжет поэмы — посещение чайханы вместе с гостем-европейцем и весь многоступенчатый раблезианский процесс приготовлений-угощений, вкушений-развлечений, предлагаемых в чайхане.

Глаза слепые протерев от сна,послушай, как звучит моя струна,и знай, что речь идет о перепелке,когда ты встретишь слово «бедана»[259].Бедана — не только часть интерьера чайханы:Кричит над чайханою бедана,над клеткой стынет белая луна,за речкой меркнет золото заката,свой юбилей справляет чайхана[260].

Бедана — участник коллективного действа, индикатор состязания острословов:

Натянута струною тишина.Остроту ждут. И выползла она.И взмылся смех с таким истошным визгом,Что в обморок упала бедана[261].

Бедана играет роль статиста, сигнализирующего о завершении спектакля-действа:

Но шутки прочь. Уже горит луна.И не осталось в чайнике вина.И под луной от обморока в клеткеОчухалась бедняга бедана.Она кричит в неведомую высь,Что кончен той[262], что гости разошлись[263].

Перейти на страницу: