Читаем Усто Мумин: превращения полностью

«Cекретно

Член-докладчик т. Атакузиев


ОПРЕДЕЛЕНИЕ № 208-н

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда УзССР в закрытом заседании от 22 июля 1957 года в составе:

Председательствующего т. Кузнецова

Членов коллегии т. т. Жукова и Атакузиева

с участием пом. прокурора УзССР т. Рыжкина

Рассмотрев протест Зам. прокурора УзССР на постановление Особого Совещания при Народном Комиссаре Внутренних дел СССР от 09.02.40 г., на основании которого:

1. КОНОБЕЕВ Евгений Александрович, 1891 года рождения, уроженец гор. Астрахани, русский, исключен из ВКП(б) в 1937 году, семейный, до ареста работал экономистом в Горплане Ташгорсовета, с высшим образованием, — заключен в ИТР сроком на 5 лет;

2. НИКОЛАЕВ Александр Васильевич, 1897 года рождения, уроженец гор. Воронежа, русский, гр., б/п, до ареста работал в гор. Москве по оформлению павильона Узбекской ССР на Сельскохоз. выставке;

3. ГУЛЯЕВ Вадим Николаевич, 1890 года рождения, уроженец гор. Барнаула, русский, гр., б/п, до ареста работал художником в редакции газеты „Кизил Узбекистан“, — заключены в ИТЛ сроком на 3 года каждый.

Заслушав доклад члена коллегии тов. Атакузиева и заключение пом. прокурора УзССР тов. Рыжкина, поддержавшего протест,

УСТАНОВИЛА:

Конобеев обвинен в том, что находился в тесной связи с врагами народа Ф. Ходжаевым, Зеленским, Икрамовым. Создал в Союзе Советских художников Узбекистана террористическую группу и готовил террористические акты против руководителей ЦК ВКП(б).

Николаев и Гуляев обвинены в том, что являлись участниками контрреволюционной террористической организации, в которую были завербованы Конобеевым, и принимали участие в подготовке террористических актов над руководителями ЦК ВКП(б).

Протест принесен на предмет отмены Постановления Особого Совещания при НКВД СССР от 09.02.1940 года и прекращения делопроизводства за отсутствием состава преступления.

Проверив материалы дела, коллегия считает, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям:

Как усматривается из материалов дела, обвинение всех осужденных основано на сделанных признательных показаниях Конобеева, Николаева и Гуляева о якобы проводимой ими контрреволюционной террористической деятельности.

От своих признательных показаний Конобеев, Николаев и Гуляев затем в процессе следствия полностью отказались.

Конобеев, Николаев и Гуляев показали, что они никакой контрреволюционной деятельностью не занимались, а ложные показания в отношении своей якобы контрреволюционной деятельности они вынуждены были дать и подписали протоколы допросов в результате моральных и физических воздействий[450] на них путем применения незаконных методов следствия (л. д. 74, 123, 176).

Что касается копии протокола допроса обвиняемого по другому делу — Максимова К. И., приобщенной к настоящему делу, то она не может являться доказательством виновности Конобеева, не будучи проверенной в процессе следствия по настоящему делу. Причем показания Максимова неконкретны и не подтверждены чем-либо другим объективным, данным по делу.

Какие-либо другие доказательства, подтверждающие виновность осужденных, в деле отсутствуют.

Обвинение Конобеева в той части, что он находился якобы в „тесной“ связи с врагами народа, также не доказано. В чем заключалась „тесная“ связь Конобеева с ними — из дела не видно, так как Конобеев общался с Ф. Ходжаевым в связи с исполнением своих служебных обязанностей, будучи управляющим делами Совнаркома Узбекской ССР.

Кроме того, дело в отношении Икрамова Акмаля определением Военной Коллегии Верховного суда СССР от 03.06.1957 г. производством прекращено.

Таким образом, Коллегия считает, что Конобеев, Николаев и Гуляев по ст. ст. 13–64 и 67 УК УзССР были осуждены необоснованно.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 163 и 154 УПК УзССР Коллегия —


ОПРЕДЕЛИЛА:

Постановление Особого Совещания при НКВД СССР от 9 февраля 1940 года в отношении Конобеева Евгения Александровича, Николаева Александра Васильевича и Гуляева Вадима Николаевича отменить, а дело по их обвинению производством прекратить на основании пункта „В“ ст. 2 УПК УзССР за отсутствием в их действиях состава преступления. Протест прокурора удовлетворить.

Пред-щий Кузнецов

Члены Жуков и

Атакузиев

Верно: член-докладчик АТАКУЗИЕВ».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Дягилев
Дягилев

Сергей Павлович Дягилев (1872–1929) обладал неуемной энергией и многочисленными талантами: писал статьи, выпускал журнал, прекрасно знал живопись и отбирал картины для выставок, коллекционировал старые книги и рукописи и стал первым русским импресарио мирового уровня. Благодаря ему Европа познакомилась с русским художественным и театральным искусством. С его именем неразрывно связаны оперные и балетные Русские сезоны. Организаторские способности Дягилева были поистине безграничны: его труппа выступала в самых престижных театральных залах, над спектаклями работали известнейшие музыканты и художники. Он открыл гений Стравинского и Прокофьева, Нижинского и Лифаря. Он был представлен венценосным особам и восхищался искусством бродячих танцоров. Дягилев полжизни провел за границей, постоянно путешествовал с труппой и близкими людьми по европейским столицам, ежегодно приезжал в обожаемую им Венецию, где и умер, не сумев совладать с тоской по оставленной России. Сергей Павлович слыл галантным «шармером», которому покровительствовали меценаты, дружил с Александром Бенуа, Коко Шанель и Пабло Пикассо, а в работе был «диктатором», подчинившим своей воле коллектив Русского балета, перекраивавшим либретто, наблюдавшим за ходом репетиций и монтажом декораций, — одним словом, Маэстро.

Наталия Дмитриевна Чернышова-Мельник

Биографии и Мемуары / Искусствоведение / Документальное
Быть принцессой
Быть принцессой

Каждая девочка с детства хочет стать принцессой, чтобы носить красивые платья и чувствовать на себе восхищенные взгляды окружающих. Но так ли беспечна повседневная жизнь царских особ?Русских императриц объединяло то, что они были немками, и то, что ни одна из них не была счастлива… Ни малышка Фике, ставшая Екатериной Великой, ни ее невестка, Мария Федоровна, чьи интриги могут сравниться лишь с интригами Екатерины Медичи, ни Елизавета Алексеевна, муза величайшего поэта России, ни Александра Федоровна, обожаемая супруга «железного» императора Николая I. Не было горя, которое миновало бы Марию Александровну…О чем они думали, что волновало их, из чего складывался их день? Вошедшие в книгу дневниковые и мемуарные записи немецких принцесс при русском дворе дает исчерпывающий ответ на вопрос: каково же это – быть принцессой?

Елена Владимировна Первушина

Биографии и Мемуары