Читаем Успех и удача полностью

Первая ошибка стала мне особенно очевидна из разговора с коллегой несколько лет назад. Когда на вопрос о налогах, которые нам «готовил» президент Обама, я ответил, что ничего о них не знаю, коллега был потрясен моим невежеством. Я пояснил, что таким людям, как мы с ним, беспокоиться о подобных вещах не имеет смысла. Далее мы согласились в том, что невероятно, чтобы правительство приняло налоговые изменения, которые угрожали бы нашим возможностям покупать необходимое. (Мы оба – авторы популярных учебников, и в небольшом городке – таком, как Итака, – мы не тратим даже близко к тому, сколько мы зарабатываем.)

Затем я спросил, обеспокоен ли он тем, что повышение налогов помешает нам покупать желаемое. Да, именно это его и беспокоило! Однако поскольку основные жизненные потребности уже удовлетворены, желаемым для людей вроде нас становятся в основном вещи дефицитные. Это может быть дом с потрясающим видом на озеро или удобное место для швартовки частной яхты. Чтобы получить доступ к таким вещам, нам необходимо заплатить больше других претендентов, людей с аналогичными вкусами и доходами. Поэтому, если правительство повысит взимаемые с нас налоги, то вырастут и налоги со всех граждан аналогичного уровня достатка. В итоге конкуренция за дефицитные блага, по сути, нисколько не изменится. Дома с хорошими видами из окон и удобные стоянки в элитном яхт-клубе достанутся тем же счастливцам, что и раньше.

Таким образом, снижение лишь вашего дохода после налогообложения – совсем не то, что снижение доходов всех и каждого. Если доход снижается только у вас, то сокращается и ваша покупательная способность. Однако если доход снижается одновременно у всех, то в целом относительная покупательная способность не меняется. А то, кому достанутся дефицитные блага, определяется именно относительной покупательной способностью.

Поскольку в большинстве случаев доход снижается у отдельных людей – будь то в результате пожара, развода или потери работы, – их убытки оказываются индивидуальными убытками. Эвристика доступности заставляет нас рассматривать повышение налогов только как причину снижения доходов. Но вот что любопытно: при потере работы вы можете забыть об особняке с видом на озеро. Однако если снижается располагаемый доход каждого (как бывает при общем повышении налогов), то возникает совершенно иная ситуация.

Подобно игнорированию разницы между индивидуальным и всеобщим снижением доходов, недооценка роли удачи – вполне объяснимая психологическая тенденция. Как уже отмечалось, когда материального процветания добиваются талантливые и трудолюбивые люди, они естественно приписывают этот успех исключительно своему таланту и трудолюбию.

Обе когнитивные ошибки затрудняют мобилизацию ресурсов, необходимых для поддержания высокого уровня жизни в стране, где нам посчастливилось родиться. Причина – в том, что самые успешные люди, игнорирующие роль удачи, считают себя вправе удерживать львиную долю заработанного ими дохода.

Доказательством этого утверждения служат результаты лабораторной игры, в которой происходит торг между незнакомыми людьми. В одном из ее вариантов, «игре в ультиматум», имеются два игрока – тот, кто делает предложение, и тот, кто на него отвечает. Первый, получивший от экспериментатора некую сумму денег (скажем, 100 долл.), предлагает второму поделить ее на двоих. Эти 100 долл. можно делить в любой пропорции – при условии, что отвечающий получит не менее 1 долл. Он может либо принять предложение, и тогда деньги разделятся по уговору, либо отклонить его, и тогда 100 долл. возвращаются экспериментатору, а участники игры не получают ничего. Игроки взаимодействуют лишь раз, что исключает для них возможность приобрести в глазах партнера реноме «неуступчивого переговорщика».

Если бы оба игрока руководствовались корыстным интересом в его чистом виде, то оптимальным шагом для первого было бы предложить второму 1 долл., присвоив себе оставшиеся 99 долл. В этом случае второй игрок, движимый чисто корыстным интересом, принял бы предложение, понимая, что 1 долл. лучше, чем ничего.

Тем не менее в ходе бесчисленных повторений эксперимента столь «несправедливых» предложений почти не поступало. Во многих случаях предлагалось поделить деньги поровну. В этом могли сказаться как соображения великодушия и справедливости, так и опасения, что противная сторона отвергнет демонстративно неравную сделку. И, конечно же, в тех немногочисленных случаях, когда участниками делались чрезвычайно односторонние предложения, обычным ответом становился отказ от сотрудничества.