Читаем Усмешки Клио 2 полностью

Официально считалось, что отряд товарища Котовского создан для борьбы против румынских королевских войск, незаконно, в нарушение договора, оккупировавших Бессарабию. И в самом деле, случались дерзкие рейды через Днестр — по знакомым с детства местам, по имениям богатейших бессарабских помещиков… Впрочем, если поверить автобиографии Котовского — он и в самом деле сражался в январе восемнадцатого с регулярными румынскими частями у Бендер и Дубоссар. Правда, если поверить автобиографии, написанной в другом году, в те же самые дни Григорий Иванович подавлял юнкерский мятеж в Одессе… Несовершенна человеческая память.

Документы более надежны, и один из них — уже советский — сообщает, что уже в феврале Котовский вышел из подчинения советскому командованию и начал действовать самостоятельно. В боях с румынскими частями отряд больше не участвовал, полностью сосредоточившись на реквизициях и экспроприациях…

Вообще-то такие художества в любой армии любой страны заканчиваются одинаково: трибуналом и расстрелом. Но, увы, в Красной Армии подобные самочинные действия командиров в начале восемнадцатого года наблюдались повсеместно, даже термин для них придумали специальный: партизанщина. Позже товарищ Троцкий железной рукой наведет порядок, покончив и с партизанщиной, и с ее не желающими перековаться главарями.

Но это будет позже, а пока с партизанщиной Котовского покончили войска Германии и Австро-Венгрии, развернувшие в начале весны масштабное наступление на юг Украины. Советская группировка в Приднестровье оказались в стратегическом «котле».

Сражаться с регулярными германскими войсками (румыны по боевым качествам уступали им на пару порядков) партизаны Котовского не пожелали, и торопливо отступили в далекий-далекий тыл — в Екатеринослав.

* * *

И вот тогда — в апреле восемнадцатого — биография Котовского выписывает зигзаг настолько уникальный, что советские историки начинают лепетать что-то совсем уж невразумительное.

Григорий Иванович бросает войну и карьеру красного командира, расформировывает отряд, — и исчезает в мутных водах бурлящей России. Ни единого достоверного сведения — где был несколько месяцев, чем занимался… Даже в архигероических автобиографиях — «белое пятно». Учитывая известный нам послужной список Котовского, такая скромность наводит на некоторые подозрения.

В ноябре скромнейший из храбрых вновь выныривает на поверхность: частным лицом, с подложным паспортом помещика Золотарева, появляется в Одессе, занятой в то время частями Добровольческой армии Деникина и Антанты. Историки смущенно бормочут, вслед за автобиографией комкора: дескать, партия послала Котовского на укрепление революционного подполья…

Интересно, какая партия?

В партии Котовский тогда еще не состоял, ни в большевистской, ни в какой иной, но дело даже не в этом.

Вдумайтесь в ситуацию — момент для Советской власти критический, фронты трещат по всем швам, а беглого командира, унесшего ноги с передовой и распустившего отряд — отправляют укреплять подполье.

Логично укреплять подполье кем? Старыми большевиками-конспираторами с дореволюционным стажем, собаку съевшими на всякой нелегальщине: паролях, явках, способах отрыва от филеров и организации подпольных типографий.

А судя по тому, как часто попадался Григорий Иванович уголовному розыску в царское время, налетчик он был лихой, но конспиратор явно никудышный… Словом, ни на грош нет веры ни комкору, ни историкам гражданской войны. Не посылала партия Котовского в Одессу. Сам поехал. Зачем? Ответ, в общем-то, напрашивается.

Много богатых людей со всей России собрались на юге, под защитой белой армии, в относительно спокойной Одессе. И много ценностей привезли с собой…

Даже официальные биографы Котовского не утверждали, что он клеил по ночам листовки или подстрекал к забастовкам портовых грузчиков. На какое-то время Григорий Иванович затих, а потом взялся за старое — по Одессе прокатилась волна дерзких налетов и ограблений…

* * *

Спокойствие в Одессе царило и в самом деле относительное, да и то лишь в центральных районах. На пригороды власть белогвардейцев и интервентов распространялась номинально: там владел и правил, карал и миловал глава преступного мира Одессы, уголовный авторитет Мойша Винницкий, более известный под прозвищем Мишка Япончик. Революционер, между прочим. Член партии анархистов.

Никакого парадокса тут нет — общеизвестно, с каким ликованием встретил уголовный элемент Февральскую, а затем Октябрьскую революцию. Гораздо реже принято вспоминать, что убийцы и грабители весьма активно участвовали в защите завоеваний этих самых революций. Распахнутые двери тюрем, сожженные архивы сыскных отделений, полный простор для всех видов незаконной деятельности — все это, несомненно, нуждалось в защите братков. Ведь на территориях, которые в ходе гражданской войны занимали белые, вольготная жизнь для любителей ночных обысков и конфискаций кончалась.