– Хорошо, – кивнул Люк, понимая, что идти на открытый конфликт в его положении равносильно смертному приговору. – Последний раз, и он обойдется по двойной стоимости.

– Спасибо, сынок. Кредиты что? Чепуха! – Оскар сжал его в объятиях и похлопал по спине. – Послезавтра Карина привезет эту вещь ко мне, вот и тронешься в дорогу. Не торопись особенно, не гони в пути. Не стоит глупо рисковать своей жизнью из-за неверных решений.

Люк быстро отстранился, услышав в словах старика вполне определенную угрозу.

Оскар суетливо засобирался на выход, для чего-то хлопая себя по карманам. Петр, дожевывая последний кусок, молча направился вслед за хозяином, как преданный пес.

– Послушай, Люкка! – Как будто случайно Оскар помедлил, собираясь выйти в коридор. – Та вещь, что ты мне показывал, эта стрелка еще у тебя?

– Нет, – коротко соврал Люк, не моргнув глазом. – Я избавился от нее. В моем положении не стоит искать новых приключений.

– Очень мудро, сынок. Очень мудро, – одобрил Оскар.

Петр с подхалимажем открыл для него дверь, шутливо откозыряв, старик убрался из квартиры.

Они вышли в длинный коридор, освещенный богатыми ночниками и устланный ковровой дорожкой, как в хорошей дорогой гостинице. Морщинистое округлое лицо Оскара моментально растеряло добродушный вид.

– Следи за ним, – коротко приказал он Петру, не отстававшему ни на шаг. – Он должен уехать из города, пока не наломал дров. Семье не нужны лишние осложнения из-за этого гребаного ангела мщения. Пока он здесь, не спускай с него глаз. Я же вижу, он что-то задумал…

Анатоль

С каждым днем становилось все хуже и хуже. С каждым днем Анатоль все больше сходил с ума. Маятник, просто двадцатитрехлетний мальчишка, сбегал от него со скоростью дрессированного таракана. Он прятался под плинтусами, окапывался в норках, обманывал. Анатоль бросил все лучшие кадры отдела на поиски беглеца, но все их усилия заканчивались нулевым результатом. Пока мальчишка находился рядом с энергетическими резервуарами, его способность становилась худшим врагом хранителей.

Анатоль с тоской посмотрел на дату, отраженную на циферблате больших круглых часов, окольцовывавших запястье. Время убывало в геометрической прогрессии. Скоро третий мир должен был начать свое существование, а у них не осталось ни магнита, прорубавшего ворота, ни маятника, способного почувствовать точное место. Альберт орал с утра до ночи и доводил своего секретаря до нервной икоты. В коридорах конторы совсем перестали шутить и смеяться. Все старались побыстрее прошмыгнуть на рабочие места, а оперативники срочно отбыли на специальные задания, хотя всего неделю назад новая помощница Анатоля, Грета, ходила за ними хвостом и умоляла забрать папки для изучения «дел».

Анатоль сидел в машине, слушая, как бесконечный дождь барабанит по брезентовой крыше кабриолета. Говорили, что сейчас в Индустриале конец лета. Тепло и сухо, море свободной энергии и солнца. В их мире преобладали сырость, серость и постоянная борьба за энергетические крохи. А ему в этом году опять не дали разрешение посетить вторую параллель, чтобы отвезти туда его маленькую девочку.

Мужчина потер о рукав ловец энергии – свой отдал дочери, пришлось вытащить из шкатулки ловец умершей жены с крупным прозрачным хрусталем. Омерзительная вещь и накапливала энергию отвратительно. Беленький дом Анатоля, окруженный осенним садом, мок под низкими дождливыми облаками. В окнах горел желтый свет, на крыльце под крышей свернулась полосатая соседская кошка, которую нянька дочери подкармливала втихомолку.

Он так и представил узкое недовольное лицо женщины с поджатыми губами, всегда державшейся от его белокурой малышки на расстоянии вытянутой руки. Маленькая принцесса Анатоля носила в себе редкую болезнь – она не могла ловить свободную энергию, только отбирала и впитывала, как губка, у окружающих людей. Врач назвал болезнь «энергетическим вампиризмом» и сказал, что дальше будет только хуже.

Домой страшно не хотелось идти, но он заставил себя заглушить мотор, подхватил кожаную папку и, впустив в теплый салон толику промозглого сквозняка, оставил автомобиль на подъездной дорожке, озаренной уличными фонарями. Анатоль всегда возвращался по ночам, и маленькая дочь, не ложась спать, дожилась его в гостиной, зевая от усталости.

– Это я! – позвал он, снимая с себя промокшую куртку.

– Папа! – услышал он радостный крик дочери. Малышка всегда выбегала его встречать, но не сегодня. – Иди сюда! У нас гость!

Анатоль на мгновение замер, чувствуя, как в груди змеей сворачивается липкий страх. Он сделал только один шаг, чтобы увидеть худощавую фигуру черноволосого мужчины, который, закинув ногу на ногу, сидел на диване рядом с его маленькой девочкой. Алиса, рассматривавшая книгу с яркими картинками, подняла голову и улыбнулась во весь рот, сиявший дыркой вместо передних зубов. На шее девочки болтались два крупных ловца энергии – один выданный ей при рождении, второй – принадлежащий Анатолю, тяжелый мужской медальон.