Читаем Ушедший полностью

Он опустился на колено, снова завладев её руками и взглядом. Это не мысленно, он не мог допустить этого, он сделал невероятное для того, что бы им было куда уходить, чтобы она была счастлива, чтобы они вновь были вместе. Одна только мысль об этом разрушала всё что он сделал, всё ради чего он вставал каждое утро, ради чего он летел сюда и устраивал весь этот цирк с прибытием и согласием. Его Вселенная теряла Силу без неё.

— Я молю тебя, Ангел… ты самое дорогое, что осталось у меня. Риазиль и Белый флот – это всё для тебя. Мы же так мечтали улететь от всего этого: от Сената, Ордена, от войны и политики. Мы создадим наше государство, наш мир. Мы сможем всё начать заново. Я уничтожу Палпатина с его Империей, и мы сможем спокойно жить. У нас будет малыш. Ангел, не надо развода.

Её слёзы прекратились, она собралась, голос стал ровным, как световой меч, который ещё раз вошёл в его грудь:

— Энакин, я не хочу, чтобы мы так расставались, но я больше не желаю такой жизни. Дай мне развод.

Сейчас она могла разрядить в него плазменную обойму, и ему не было бы больней. Но это не важно, он стерпит, он многое терпел, и много переживал. И порой думал, что не выживет. И порой думал, что не стерпит, и по-прежнему мог чувствовать и у него были ещё желания. И сейчас, он хотел обнять её и поцеловать, наверняка зная, что её поцелуй залечит все его раны и успокоит любую боль. Даже эту. Он попытался поцеловать её в губы, она отвернулась, он стал покрывать поцелуями раскрасневшиеся щёки, соленые от слёз, она попыталась встать, он не позволил.

— Энакин, пусти, — она упёрлась руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Это вывело его из себя, плавным приёмом он перехватил её за руки.

— Что ты делаешь? Мне больно! — её вскрик охладил его пыл, заставив ослабить хватку:

— Прости, я очень скучал.

Её близость туманила рассудок, он не мог от неё оторваться. Бесконечные месяцы ожиданий, он грезил её руками, её нежной кожей, её ласками. Он безумно скучал…

— Отпусти меня, — Ангел дёргалась больше в неудовольствии, он чувствовал это. Она тоже скучала. Он перехватил её руки в одну ладонь, и нежно провёл своей рукой по щеке, запуская пальцы в волосы, распуская тёмные локоны. Ему не нравились эти шпильки и украшения, он любил запускать ладонь в её шелковистые волосы.

— Отпусти, — с придыхание попросила она.

— Не могу, — честно ответил он, понимая, что уже не контролирует себя.

— Не заставляй меня это делать, — пригрозила прекрасная нейкхан

— Не заставляй меня это делать, — пригрозил он, понимая, что желание и она так близко. Он многое перекроил в себе, и сейчас… — Ты – моя жена, — почему-то стало для него определяющим.

— Наш брак не имеет силы. Он держался на нашем обоюдном согласии.

Зачем она его злит? Зачем провоцирует? Неужели мало того, что она сегодня сказала?

— И значит, клятвы для тебя тоже не имеют силы? — не выдержав, ударил он в ответ.

— Имеют! — Выкрикнула Падме, твёрдо смотря в глаза. — Я не изменяла тебе, и во всём была честна. Я дождалась тебя и попросила развод. Всё кончено, Энакин. Отпусти меня.

Он услышал то, что хотел, но воображение тут же нарисовало, как она, покрасневшая с распущенными волосами, такая желанная сейчас побежит в объятья…

— И ты тут же прыгнешь в постель к этому корольку?

— Да как ты смеешь! — взбрыкнула она, ударяя его плечами, на доли секунды вырываясь, не понимая, что его реакция в сотни раз быстрее её, и сейчас он не сможет рассчитать силу, перехватывая руки, и прижимая к стене. Его достали её брыкания, но её неприступность раззадоривала его ещё сильней. Все её крики и взбрыкивания, казались забавными и игривыми, полностью отключая рассудок. Он не отпустит её. Не сегодня.

— Мне больно! — предсказуемо вскрикнула она, он ослабил хватку и жадно поцеловал в губы, но она больно вцепилась в них зубами. От неожиданной боли он застонал, и сильней прижал женщину. Он не так представлял их ночь после долгой разлуки, но её укусы стали походить больше на заигрывание, чем на желание причинить боль. Её тело отвечало однозначно, и он чувствовал, что его желание взаимно. Как только он отпустил её руки, то наконец-то получил долгожданные крепкие объятья. На этом моменте он полностью расслабился, позволяя желанию взять своё. Позабыть о прожитом, забыть о боли, которая навсегда поселилась внутри, упиваясь её дыханием и ароматом, забыв о словах. Она его жена, и она полностью принадлежит ему, покорно подчиняясь его рукам и губам.