Читаем Ушедшие полностью

На вопрос, как выглядит душа, она сказала, что можно сравнить её с вогнутым диском, но по-настоящему она не похожа ни на что материальное. Можно смотреть в душу и видеть всё, что в ней творится. Она могла передавать мне состояние души знакомых мне живых людей, позволить мне услышать их внутренний голос. Говорила, что может вести разговор одновременно с несколькими людьми. О том, что люди её мира видят судьбы, что они не могут ошибаться, знают всё, что будет, и знают, что изменить что-то невозможно. О том, что они могут слушать земную музыку через живых людей. Когда я её спросил, может ли она сама слышать оркестр, она не ответила, а через несколько дней сказала: «Нет, мы слышим только шум».

Однажды она дала мне возможность услышать очень знакомый внутренний голос, размышлявший о вариантах разработки электронной схемы. «Это я?» – спросил я. Она ответила, что это мой двойник, и что он живёт в Америке. Когда я спросил: «Умнее ли вы нас?» – она не сразу, но ответила: «Конечно».

В процессе разговора обычно я слышал чёткий голос, но часто голос был слабым, и слово не столько слышалось, сколько понималось мной на фоне шума.

Скрыть от неё что-либо было действительно невозможно. Она видела мои действия, мысли, желания, чувства раньше, чем я их сам понимал, и, тем более, раньше, чем формулировал словами, а я лишь мог чувствовать состояние её души.

Её присутствие я ощущал не всегда. Когда внимание отвлекалось на другие занятия или разговоры с живыми людьми, ощущение исчезало, возникая, как только я освобождался и вспоминал о ней. Она говорила: «Ты меня вызываешь». Но иногда она вторгалась в самый неожиданный момент, нетерпеливо и властно.

Для меня была непривычна резкость, безжалостность её гневных слов, сила её чувств. Она взялась руководить мной, потому что считала меня беспомощным. Но, по-видимому, она всё же не понимала моих возможностей, её требования делать что-то или поступать так-то не подходили моей натуре, и если я что-то делал по её требованию, то выходило неуклюже, и я получал столь же мощные и гневные разносы за то, что сделал не так, как нужно. Иногда мне во время разговора удавалось, просматривая в своём сознании предмет её осуждения, изменить её оценку, отношение к этому предмету. Моих слов для этого не требовалось.