— Разумеется, я тут один, но я никогда не ощущаю себя одиноким, — он закрыл книгу, которую читал, и бережно прижал ее к груди. — Если говорить об одиночестве, то вы скорее найдете его в кабине машиниста. Конечно, можно сказать пару слов кочегару, но никогда не услышишь ответ в том шуме. А дождь, снег и туман? И все время приходится смотреть на линию. Так что ноги парятся у топки, а руки коченеют от холода. — Тормозной оказался неожиданно разговорчивым. — Я сорок пять лет прослужил таким образом. Но недавно, слава богу, разделался с этим! — Он с гордостью обвел свой вагон глазами. — У меня лучшая служба на железной дороге, собственная печь, еда, постель, кресло и книга.

— Сколько лет вам осталось до пенсии?

Девлин улыбнулся.

— Разумеется, вы правы, сэр, я уже староват для работы. Но я потерял свидетельство о рождении, и это поставило компанию Юнион Пасифик в несколько затруднительное положение. Но сейчас, полковник, все разрешилось — это мой последний рейс. Когда я вернусь, мне останется только сидеть перед очагом в доме моей внучки.

— Как вы тут проводите время, Девлин?

— Стряпаю, ем, сплю…

— А если вы спите, а поезд идет на крутой поворот или спуск?

— Не волнуйтесь, сэр. Крис Банлон и я наладили, как теперь говорят, коммуникацию. Простая проволока в трубе, но действует безотказно. Крис несколько раз дергает, и тут звенит колокольчик. Тогда я дергаю в ответ один раз, дескать, жив и не сплю. Тогда он дергает раз, два, три или четыре, в зависимости от того, на сколько оборотов я должен повернуть тормозное колесо.

Полковник удовлетворенно кивнул.

— Но вы не можете все время только есть и спать.

— Почти все свое время я читаю, сэр.

Клермонт недоуменно огляделся.

— Куда же, в таком случае, вы спрятали свою библиотеку?

— У меня нет библиотеки. Я читаю только вот эту книгу.

Он протянул Клермонту старую, истертую библию.

— Понятно. — Клермонту, который соприкасался с религией только во время похорон, стало неловко. — Будем надеяться, Девлин, на благополучное прибытие в форт Гумбольдт. И удачи в получении вашей пенсии!

— Спасибо, сэр. — Девлин надел очки, и не успел полковник выйти из тормозного вагона, как он вновь погрузился в чтение.

Полковник зашагал к локомотиву. У вагонов с лошадьми хлопотал Белью с конюхами.

— Животные и люди на месте?

— Да, сэр.

— Вам хватит пяти минут, чтобы быть совершенно готовым?

— Вполне, сэр!

Полковник пошел дальше. Из-за угла станционного здания появился Пирс. Подойдя к Клермонту он негромко произнес:

— Я знаю, вы никогда этого не сделаете, полковник, но вам следовало бы извиниться перед Белью и его людьми.

— Вы не нашли их?

— Я не нашел даже следов. И поэтому готов дать голову на отсечение — в Риз-Сити их нет.

Первой реакцией полковника было чувство облегчения, как ни странно. Оно было вызвано тем, что сброд Пирса потерпел неудачу там, где потеряли надежду и его кавалеристы. Но в следующую секунду, он понял, что это значит в действительности, и процедил:

— Я предам их военно-полевому суду, и добьюсь, чтобы их вышвырнули из армии!

Пирс задумчиво спросил:

— А часто они позволяют себе такие безответственные исчезновения?

— Что вы имеете в виду, черт побери?! — Клермонт злобно уставился на шерифа, но, не дождавшись никаких пояснений, ответил: — Конечно, нет! Оукленд и Ньювелл — лучшие из моих офицеров.

Шериф кивнул. Потом посмотрел на полковника и пожал плечами, в знак того, что теперь не знает ответа на интересующую их загадку.

— Ну хорошо, шериф, пошли. Пора отправляться.

Пирс вошел в вагон первым. Клермонт оглянулся. Около состава никого не было. Из двери пятого вагона выглянул Белью, после чего дверь с грохотом закрылась. Полковник обернулся и поднял руку. Банлон в ответ помахал какой-то тряпкой, и скрылся в кабине.

Локомотив окутали клубы пара, колеса дрогнули, скользнули по рельсам, потом покатились… Поезд тронулся. Полковник поднялся в вагон.

Глава 3

К наступлению сумерек поезд был уже далеко от Риз-Сити. Город и равнина, на которой он расположился, скрылись из виду. Начались холмы — предвестники настоящих гор. Последние лучи солнца освещали сгустившиеся тучи, которые закрывали первые звезды и раннюю луну, и обещали снегопад.