Читаем Уровень: Магия полностью

Новой атаки не состоялось: не успела незнакомка в очередной раз оскалиться и броситься вперед, как на капюшоне ее толстовки сжалась крепкая мужская рука – хрустнула пришитая к вороту ткань. Мокрая ведьма, хрипнув, повисла на собственной куртке взятым за шкирку щенком.

– Алисия Грит, вы обвиняетесь в нарушении пункта два тринадцать: нападении на другого человека, находящегося на Уровне: Магия, с целью вымогательства, за что подлежите принудительной эвакуации.

Позади дамы в мокрой толстовке стоял уже знакомый Марике мужчина, тот самый, не захотевший делиться сосисками. Сейчас вблизи он казался еще выше; хмурое сосредоточенное лицо, жесткий бескомпромиссный взгляд.

– Так как вы уже запросили об эвакуации, она произойдет немедленно, но за нарушенные условия пребывания на вас будет наложен штраф, о котором Комиссия уведомит вас дополнительно. Это ясно?

– Ясно.

Алисия побежденно смотрела в сторону, по ее щекам лились тяжелые слезы. В тот единственный момент, когда она повернула голову и встретилась глазами с Марикой, та прочитала одно: «Ненавижу. Ты могла меня спасти…»

От не высказанного вслух обвинения сводило зубы; Марика смалодушничала и отвернулась. Упрямо поджала губы и выдвинула подбородок вперед.

Она не повернулась ни тогда, когда обиженный взгляд жег ей затылок, ни тогда, когда прямо в воздухе, повинуясь жесту мужской руки, за ее спиной открылась белая округлая дверь.

И только когда странное гудение стихло, а ощущение присутствия других пропало, Марика медленно повернула голову, убедилась, что за спиной никого нет, и устало, чувствуя себя разбитой и опустошенной, опустилась на траву.

* * *

– Распишись здесь.

Изольда дождалась, пока на бумаге появится нужный росчерк, положила документ в верхний ящик стола и сочувственно посмотрела на Морэна.

– Всякие бывают, да?

– И не говори.

– Да, за годы мы видали всяких, но чтобы таких… неуравновешенных…

Бабка задумчиво постучала по столу розовым ластиком, приделанным к головке зеленого карандаша, выдвинула пульт, скрывающийся под деревянной поверхностью, и спросила:

– Тебя куда?

Майкл, до того погруженный в свои мысли, качнул головой, хотел было попросить настроить портал на собственный коттедж, но передумал. Вспомнил про оставшуюся на поляне женщину. Можно, конечно, пропустить этикет и не интересоваться состоянием ее здоровья – сама пришла на Магию, пусть сама и идет, – но в затылке свербило чувство незавершенности. Один из процессов не закрыт – диалог, поступок, какой-то шаг, возможно, важный шаг, – надо вернуться и доработать.

– Туда же.

– Уверен?

– Да.

– Как скажешь.

Изольда нажала несколько кнопок и задвинула – легко и привычно катнула – пульт обратно в стол.

– Готово.

Мужчина коротко кивнул и направился к двери.

– Чаю, может, попьешь со мной?

– Некогда, спасибо.

Когда дверь открылась и закрылась, бабка покачала головой и проворчала:

– Всегда ему некогда.

На скамье булькал пузырями только что вскипевший чайник, рисовал горячим паром на стене влажную дорожку.

Всем хороша эта работа, вот только печенье, щедро поставляемое Комиссией в офис, постоянно приходится есть в одиночку.

Администраторша протяжно вздохнула, оперлась узловатыми пальцами на стол, поднялась и поплелась в подсобку за чашкой.

* * *

– Вы в порядке?

Тучи тяжелели. Еще минута-две – и пойдет дождь. Или снег.

За спиной журчал ручей, ветер раскачивал ветки кустов и приминал траву.

Она сидела молча – бледная, хмурая, – держалась за собственный рюкзак и смотрела вдаль: то ли на горизонт, то ли внутрь себя. Грустные глаза, поджатые губы. Налицо попытка стабилизировать эмоциональный фон, не слишком успешная, однако, но по крайней мере попытка.

Боец, хоть сама того и не признает.

Какое-то время Майкл ждал ответа, затем отступил: не хочет говорить – и не надо. Внешних повреждений не видно, а моральная травма – это проблема того, кто позволяет ее себе нанести.

Он отвернулся и задумался о том, куда направиться дальше – до начала занятий больше часа, – но решения принять не успел: Марика вышла из ступора, наклонила голову и посмотрела на него с грустной улыбкой. С такой улыбкой, как ему помнилось, обычно смотрели вернувшиеся с Войны: «Мы сделали все, что могли, но не получилось, понимаете? Не получилось…»

Ее последующие слова резонировали его мыслям.

– Зеркало говорило: «Не упусти». А я упустила, понимаете? Может быть, она могла ответить на мои вопросы, но…

Последнее «но» повисло в воздухе. Категоричное, фатальное, необратимое.

– На какие вопросы?

– На какие?

Темноволосая женщина тяжело вздохнула. Майклу показалось, что предыдущие двое суток морально состарили ее. Да, мудрость не дается легко. Никому не дается.

– Эти фонтаны, что обозначены на карте… я попробовала два из них, очень странные.

Морэн замер.

– О чем, собственно, речь?

– Вот об этом.

Вжикнула молния рюкзака, на свет появилась сложенная вчетверо карта.

– Видите? Вот их обозначения, – длинный ноготь постучал по спиралевидному символу. – Я не удержалась, посетила два.