Читаем Уровень Дельта полностью

Маша поджала губы и опять уперлась в таблицу. Ризенгри стоял рядом, смотрел на слегка подрагивающий Машин профиль и напряженно размышлял о чем-то.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я все понял. Я был неправ. В следующий раз я перестану бежать на счет три.

На самом деле Оля Кошкина не утонула в яме. Дима Чахлык остановил ее сердце за мгновение до того, как она слетела с дорожки, крепко держа за шкирку Рыжего Тафанаила, которым был в это время Рональд Э-Ли-Ли-Доу.

Ризи и Маша направились обратно. К разговору об Оле и бегущих дорожках они больше не возвращались. По дороге Ризенгри вдруг остановился, поднял глаза к потолку и громко сказал:

– Ну, что? Я – первый. Я доказал, что Дюшка Клюшкин – лучший. Ведь доказал же? Теперь все должно вернуться, стать, как было. Эй! Я! Первый! Мне больше незачем учиться в этой школе и вообще торчать тут в таком виде! Эгей, вы меня слышите, там?

Ризу никто не ответил. Старик в образе деда или пусть в любом другом образе так и не появился.

– Все – сволочи, – сквозь зубы процедил Риз. – Все. И мутанты, и ангелы.

Маша подумала, что Клюшкин все-таки очень странный парень.

А Ризи думал о том, чего же еще в таком случае от него ждут ангелы? Как еще он должен себя вести, чтобы они все убедились: он – лучший? Может быть, ему нужно проявить какие-нибудь другие качества? Не мужество, не выдержку, не возможность работать на пределе, а что-то другое? Ну, побольше сострадания, например. Джен рассказывала ему о такой штуке, как сострадание. Если бы он остановился со всеми – это оно и было бы? А может, от него никто ничего не ждет? Может, его просто навсегда оставили тут заменять Дюшку – вот и все? Тогда ясно, почему Джен не появляется на его зов.

Ризенгри все-таки не хотелось думать, что его сестра – не друг, а предатель. Ведь ангелы никогда не обманывают. Джени не могла его обмануть! Просто от него еще чего-то ждут, вот и все. Наверное, этого самого сострадания.

«Я должен научиться помогать другим и заботиться о других! – решил Ризи. – Тогда я сделаю, что надо, мне вернут мои мутантские способности, и все окончится хорошо».

На оперативном хрюканье Ризи, Барди и Маша сидели втроем. К самому концу урока подошли понурые Федя и Кузя. Вслед за ними в класс вплыла Сильвия и объявила, что в расписание внесены некоторые изменения. Батута и дрессировки тюбов сегодня не будет. Вместо батута сейчас состоится хоровое пение. После пения – биология и история. А на прыжки с парашютами отводится вся вторая половина дня.

– Маш, а ты с парашютом действительно не боишься прыгать? – потихоньку нагнувшись к Малининой, спросил Ризи.

– Нет, а что?

– Да так, ничего… А остальные как?

– Кто как…

Сильвия строго посмотрела на болтающих ребят, постучала колечком о стол и добавила:

– Кстати, просьба передать всем отсутствующим: кто не явится вовремя на пение, будет бегать возле ямы во второй раз.

Ризенгри точно знал, что бегать во второй раз не хочет никто. Это был очень подходящий момент для проявления сострадания.

– Это ужасно! – вскричал Ризи, как только прозвенел звонок с урока. – Я должен срочно предупредить девочек! Сестренки второго такого бега просто не выдержат, не говоря уже о Клеменси! Я должен им помочь.

Джереми Лермонтов и Лелександр Пушкин, торчащие у центрального экрана, переглянулись, услышав эту замечательную реплику.

– Как вы считаете, господин Пушкин, – спросил Лермонтов, – эта фраза говорит о психологической устойчивости объекта Клю?

– А то! – уверенно кивнул Пушкин. – Эта фраза говорит о том, что объект Клю думает о своих соперниках даже в трудную минуту.

– Еще пять баллов, как вы полагаете?

– Я думаю, все десять! – почтительно склонил голову Пушкин.

Дима и Рон, привычно висящие в воздухе в тонком состоянии, также почтительно склонили невидимые головы.

– Как вы считаете, господин Э-Ли-Ли-Доу, эта фраза говорит о наличии сострадания у объекта Клю? – вздохнул Чахлык.

– Не трави душу, Дима! – отмахнулся Рон. – Его дельта – ноль и никогда с этой мертвой точки не сдвинется.

…Сестры Твикс и Рино Слунс на хоровое пение явились. А Клеменси – нет. Против ее фамилии тоже появилась надпись «Сошла с дистанции». Отмываясь после «бега», Кле попыталась отравиться с помощью краски для волос. Когда сотрудники СОСИСки поняли, что ее попытка будет удачной, Клеменси вытащили из ванны, аккуратно подтерли ей память и отправили первым же рейсом домой, в Швецию. Международные скандалы Тафанаилу были ни к чему. Кстати, Олю тоже отправили домой. Дима Чахлык остановил ее сердце ненадолго. А потом опять запустил. Так что вы за нее не волнуйтесь. Оля вернулась домой, сохранив о школе самые приятные воспоминания первого дня. Остальные часы ее «школы» были стерты, как и у Клеменси. Дома Оля проревела весь день, сама не зная отчего. А мама утешала ее, гладила по косичкам и говорила:

– Ну что ж, доча, не плачь, будет! Может, они тебя на следующий год еш-ще примут! Они мутанты добрые, смотри, какой тебе подарок на память подарили!