Читаем Уроки истории полностью

И даже завели красивый обычай: во время университетских обедов заместитель ректора кричал: «Идет нищий». А ректор тоже в голос ему возражал: «Иисус Христос идет!» — и после этого ректор с замом хватали свои тарелки и шли на улицу искать нищего, чтобы покормить… Правда, потом нищие стали приходить специально и даже дрались за место в очереди (ведь кормили-то только одного), поэтому обычай со временем иссяк…

Я к чему это все рассказываю? Надо бы посмотреть вокруг повнимательней. Может быть, среди рохлей, размазней и недотеп, окружающих нас, есть настоящие святые? Может, пора не легенды складывать, а подражать их святости?

Где там моя тарелка супа? А ваша где?

14. Отцы и дети

О нравственном воспитании детей некий служитель рассказывал следующее: «Когда я был подростком, мой отец предупреждал меня, что в некоторых местах города появляться опасно. Он говорил:

— Не ходи в ночные клубы, сынок.

— Почему, отец?

— Потому что там ты увидишь то, что тебе видеть не следует. Естественно, это вызвало у меня интерес. Я пошел в ночной клуб, как

только представилась первая возможность».

— Увидел ли ты то, что тебе нельзя было видеть? спросили служителя ученики.

— Конечно, увидел. Я увидел там своего отца!

Название этой зарисовки может ввести в заблуждение. Я пишу вовсе не о конфликте между поколениями… Я об отцах и детях пишу!

Тут ведь вот в чем дело… Служителей Господних нередко спрашивают: «Скажите, а ваши дети, когда вырастут, тоже станут служителями? Или вы хотите для них нормальной судьбы?»

Вот ведь говорят, что много детей — это плохо, непрактично и т. д. Я знаю детей из многодетных семей, которые не хотят многодетности для своей семьи. Дескать, нас в детстве недолюбили, а мы будем дарить всю любовь одному-единственному ребенку…

Знаю я и эгоистов-одиночек, выросших «перелюбленными».

Знаю детей служителей, которые начали служить Богу не из желания продолжить семейный бизнес, но знаю и тех, кто, посмотрев на папашу-пастора, вовсе ушел от Христа.

Вот жил во втором веке в городе Александрии многодетный грек. Звали его «Дорогой Леонид Ильич!» Леонид. Был он дьяконом церкви, и было у него семеро детей.

Сынка своего старшего он воспитывал самостоятельно и довольно сурово. Заставлял Библию читать. Сыну нравилось чтение, но фантазия у мальчика была бурная, и он частенько видел в Священном Тексте какие-то фантастические аллегории… Поэтому отец на него сурово покрикивал и давал подзатыльники, короче, прививал ребенку отвращение к служению, служителям и самостоятельному изучению Библии… Словом, у сына с отцом сложились непростые отношения. Вполне возможно, Леонид думал, что упустил сына… Так ничему его и не научил…

Остальных детей наш александрийский дьякон тщательно воспитать не успел — сел в тюрьму за свою религиозную деятельность. В те времена в Римской империи не было правового государства, и нелояльность к господствующей религии наказывалась сурово.

Поэтому Леонида пытали в лучших традициях древнего Рима. И тут-то он получил от своего старшего сына письмо. Отрывок из этого письма дошел до наших дней. Можно было ожидать, что сын напишет что-нибудь вроде: «Поделом тебе, старый ты балда! И сам погибаешь, и нас обрекаешь на изгнание и голодную смерть! Будь ты проклят» (А надо вам сказать, что участь семьи врагов древнеримского народа была ой как незавидна… Товарищ Сталин в 1937 году ничего нового не выдумал).

Но поразительней всего, что сын вдруг написал, что отца очень уважает, просит его ни в коем случае не отрекаться от Христа, даже зная, что семья тоже может погибнуть…

Леонид выдержал пытки и был обезглавлен.

А сынок его стал служителем, известным всей христианской Церкви под именем Ориген.

Вот и поди ж ты: кричал на сына, бил его и заставлял читать Библию, а сын стал одним из величайших ученых-библеистов своего времени, блестящим богословом и мучеником за веру…

Я давно заметил, что можно трястись над ребенком, сдувая с него пылинки, действуя только лаской и убеждением, а в результате можно вырастить наркомана и безбожника. Правда, можно вырастить и доброго христианина…

Можно совершить все возможные отцовские ошибки, а ребенок все равно станет человеком… А может вырасти и чудовищем…

Не случайно в начале Евангелия от Матфея дается родословие. Там это прекрасно видно:

Хороший Аса родил хорошего Иосафата

Хороший Иосафат родил плохого Иорама

Плохой Иорам родил плохого Охозию

Плохой Охозия родил хорошего Иоаса, который потом испортился

Плохой Манассия, который потом раскаялся, родил плохого Амона

Плохой Ахаз родил хорошего Езекию

Перейти на страницу:

Все книги серии Блог человекообразного попа

Развод и повторный брак
Развод и повторный брак

Я написал статью о разводе и повторном браке более тринадцати лет назад. Сейчас уже точно и не вспомню дату написания.Помню лишь, что к исследованию вопроса меня побудило горячее желание «найти лазейку» в Священном Писании, чтобы разрешить вступить в повторный брак некоей даме, которая развелась с мужем и желала при этом вступить в брак с другим мужчиной. Даму чисто РїРѕ-человечески было очень жалко, я, как молодой и начинающий служитель, пытался её консультировать по поводу Библейского учения на этот счёт. РњС‹ вместе изучали Библию, и я был готов разрешить ей повторный брак, но неожиданно она сама пришла к прямо противоположному выводу.Мне это показалось настолько странным, что я еще более углубился в тему, уже вне этого душепопечительского общения.С тех пор прошли РіРѕРґС‹ пасторского служения. Я видел немало горя, вызванного разводами, видел «удачные» повторные браки, видел «неудачные». Видел страдания детей и родственников. Р

Павел Александрович Бегичев

Религия, религиозная литература

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука