Привыкшие к частным врачам, закарпатские жители не понимали, почему Сердюк не берет денег. «Чи вы поганый ликар, чи не хочетэ менэ лечиты». Как-то, сама была уже в декретном отпуске, выхаживала соседского парнишку. В последний визит, когда она отказалась от денег, растерянный и благодарный отец не знал, что делать. Она увидела в окне густую сирень: «Вот, букет нарвите».

– Да я вам сейчас это дерево с корнем... К вам пересажу.

Однажды попросили ее выступить 8 Марта на городском активе. Она говорила о войне, госпиталях, раненых, о майоре Савченко. Сказала главное: «В каждом больном мы видим мать, отца, сестру, мужа, брата. Свое дитя».

После выступления подошел к ней первый секретарь Закарпатского обкома партии.

– Ну, доктор, здорово выступили!

– Ой, не говорите. Волновалась, ужас!

– Все правильно. Того, кто говорит без волнения, к трибуне пускать нельзя.

Многое зависит от времени, от обстоятельств, от внутреннего состояния. Один раз и слабый, напрягшись, может стать сильным, а злой – добрым. Даже накопленное десятилетиями равнодушие, переполнившись, может выплеснуться участием. Но то, что делает Сердюк, это не всплески доброты, участия – один, два, сто...– это ее будни, это жизнь. Просыпаться от шума проходящих машин, выходить на все сигналы «SOS», слышать среди ночи чужое дыхание.

За двадцать лет работы считанные разы пришла она домой вовремя. (К Ивановым зайти надо? Надо: Николай заболел. К Свиде? Обязательно...) Собралась в отпуск – передумала: где-то открылся очаг инфекции.

– Так дальше жить нельзя,– сокрушался когда-то Иван Петрович.

– Что, будем разводиться? – улыбалась Прасковья Ефимовна.

Чем эти разговоры кончались – догадаться нетрудно. В тот раз, когда нужно было обязательно уговорить Детыненко вторично лечь в больницу, вечером они вдвоем с мужем сели в автобус и отправились к нему домой, на окраину города.

Жизнь – это долг, хотя б она была мгновением. Так сказал Гёте.

Сердюк свое назначение понимает глубоко: быть человеком – ответственно, быть врачом – ответственно вдвойне. Правительство наградило Прасковью Ефимовну орденом Трудового Красного Знамени. Из Киева получила она телеграмму за подписью Министра здравоохранения Украины: «...Поздравляем Вас с высокой правительственной наградой за достигнутые успехи на поприще охраны здоровья и развития медицинской науки. Желаем Вам успехов в благородном деле...»

Приятно было получить эту телеграмму, что говорить. А еще приятно было, что в этот день позвонила и поздравила ее Нетунахина, та Нетунахина, которую она кормила с ложечки, буквально выходила.

Сотни, тысячи спасенных ею людей – разве это не высшая награда и не высшая благодарность за прожитое?!

1972 г.

В НЕБО, НА РАБОТУ

Гражданская авиация воспета достаточно. Конечно, есть во всем этом праздничность – лететь между звезд, парадный, с иголочки одетый экипаж, и пассажиры им под стать – в тепле, уюте. К услугам пилотов богатейшие наземные службы – инженеры, диспетчеры, связисты. В дальний путь по прямой лететь все равно, что по железной дороге ехать.

Но есть еще другая авиация, тоже гражданская. По отношению к ней всякие высокие и звонкие эпитеты – «серебристые лайнеры», «стальные птицы» и т. д.– звучат смешно. Летают эти тихоходные машины низко над землей, не летают – ползают, садятся каждые полчаса, а то и чаще. Пассажиры заходят в сапогах, валенках, рабочих комбинезонах, заходят усталые, небритые, грязные, промокшие под дождем и снегом. Летают «визуально», ориентируясь по местности. А вместо аквариумных аэропортов с ресторанами, горячим чаем их встречают проселочные дороги, коварные заболоченные мари.

Пилоты этих машин тоже «покоряют пространство и время», но это уже их личные, узковедомственные проблемы, и песня писана не про них.

Она так и называется, эта авиация,– малая. А ее пилотов зовут «пахарями неба». За нелегкий, сродни крестьянскому труд.

Знаете, что может малая авиация? В вертолете можно установить распылители для химической обработки сельхозугодий. Грузовая лебедка превращает вертолет в подъемный кран. Геологи пользуются им для магнитной разведки подземных кладов. Воздушные патрули ГАИ поддерживают порядок на дорогах. Вертолет может помочь обнаружить преступников. Самолеты малой авиации и вертолеты применяются на прокладке газо- и нефтепроводов и высоковольтных линий электропередач, в картографировании территории, в охране лесных богатств...

Сегодняшняя урожайность на полях тоже во многом зависит от нее. Только что не сеет и не пашет малая авиация. Впрочем, она пробует и... собирать урожай. В одной из социалистических стран проводятся эксперименты по сбору орехов, которые срывают с веток потоки воздуха от винтов вертолета.

Более ста (!) видов работ в народном хозяйстве выполняет малая авиация. Вот вам и малая.

Когда Григорий Иванович Захаров закончил Сасовское летное училище гражданской авиации, а было это в конце пятидесятых годов, ему, как отличнику учебы, предложили право выбора: любое управление, в том числе и московское. Он выбрал Камчатку.