Читаем Уродина полностью

Он был охотоведом в местном охотхозяйстве, и время от времени объезжал верхом на лошади вверенные владения. В тот день он как раз и занимался объездом. Один. Его напарник на смену не вышел – запил. А я, которая часто цеплялась к нему «хвостом», в этот день собралась с Женькой пройтись по магазинам, докупить кое-какие мелочи в поездку.

На поиски отца в охотхозяйстве, куда я примчалась уже затемно, решили отправиться утром следующего дня, так как в ночной беготне по лесу толка было мало – в густой тайге и днем-то света было немного, а уж про ночь и говорить нечего. Я, конечно же, была не согласна, и порывалась умчаться в глухую чащу прямо сейчас. Мне напомнили, что отец бывалый охотник, уже 20 лет этим занимается и знает все тропы как Отче наш, стреляет лучше всех, да и вообще обучен жизни в лесу. К тому же на объездном пути находилась сторожка, в которой можно было заночевать при необходимости. Этот факт меня мало успокоил, но я все же согласилась подождать до утра. И побрела домой.

На маму было больно смотреть. Она старалась держаться, но выглядела потерянной, и украдкой плакала. Я ее обнимала, и утешала как могла. Выдвигала различные версии: от той, в которой отец решил заночевать в лесу намеренно, чтобы с раннего утра продолжить осмотр немалых владений охотхозяйства, до той, в которой лошадь подвернула ногу, а значит пешком он сможет вернуться домой только утром. А на связь не выходит потому, что рация села, или сломалась. Так, под мою очередную сказку со счастливым концом нас сморил сон. Вскочили мы еще до рассвета от стука в дверь. К выходу бежали наперегонки, ожидая увидеть отца. Но чуда не случилось. На пороге стояла заспанная Женька с рюкзаком за плечами, с наспех собранными в пучок волосами, дожёвывающая, судя по запаху, бутерброд с чесночной колбасой:

– Я еду с тобой! И это не обсуждается!

– У тебя же сегодня поезд? – то ли спросила, то ли напомнила я.

– У тебя тоже! – по привычке съехидничала моя рыжая подруга. – Родители сегодня сдадут билеты. А как дядя Андрей (это мой отец) найдется, так мы с тобой и поедем. А пока хватит языком чесать, там уже почти вся поисковая бригада в сборе, только нас с тобой и не хватает.

– А ты откуда знаешь?

– Так я сразу туда рванула, смотрю тебя нет, я – к вам.

Наспех собравшись и на ходу позавтракав (мама всё это время запихивала что-то съестное в наши рюкзаки), мы поспешили на выход. Подоспели как раз вовремя – поисковый отряд выводил из стойла лошадей. Народа собралось прилично: помимо работников охотхозяйства, было еще несколько добровольцев и наш участковый полицейский. Всего человек пятнадцать. Мы с Женькой метнулись в стойло. Одна лошадь уже была под седлом (видимо кто-то подготовил для меня, так как я всегда на ней ездила. Интересно, кто?), вторую мы с Женькой в четыре руки оседлали в рекордные сроки. Натянули охотничьи шляпы, вооружились фонариками, и присоединились к отряду.

Несмотря на то, что на улице уже стало светать, в лесу предсказуемо была непроглядная тьма. Освещая путь фонариками, мы (а точнее лошади, на которых мы ехали) пробирались сквозь чащу леса. Ветки то и дело хлестали по лицу. Женька ругалась себе под нос. Но в окружающей тишине ее коронные «твою ж дивизию» и «чтоб тебя… дождик намочил» слышали все. Сделали кратковременную остановку и повязали платки на нижнюю часть лица. Теперь вся наша команда больше походила на шайку разбойников. А я со своими фиолетовыми глазами, так вообще – на головореза. В другое время мы с Женькой постебались бы на это тему. Но не сегодня.

По мере продвижения вглубь леса кустарник встречался все реже, трава становилась ниже, ехать стало легче. Мы, не сговариваясь растянулись в цепочку, чтобы охватить вниманием больший участок леса, и напряженно всматривались в окружающий пейзаж. Цель нашей поездки не располагала к веселью, поэтому мало кто переговаривался, каждый думал о своем. Время от времени самые опытные из поисковиков указывали на места, по которым сутками ранее проехал мой отец. Это ободряло тем, что мы на верном пути.