Добравшись до управы, мы первым делом зашли в кабинет Милтона. При виде Женьки парень покрылся румянцем, и нервно стал перекладывать бумаги на столе. Интересно – это она ему так сильно нравиться, или он просто ее боится? Не удивлюсь, если – второе. У нас полкласса ее боялось. За острый язык и длинные руки, которые она довольно часто пускала в ход без лишних разговоров. В этот раз я с нею заранее договорилась, что она не будет выкидывать никакие финты. Даже получила от нее клятвенное обещание. Но, когда, заикаясь, паренек нам сообщил, что не имеет права давать такую информацию, Женька, наплевав на все обещания, пошла ва-банк. Она повернулась на стуле так, чтобы оказаться лицом к документоведу. Парень напрягся. Стоящий между ними стол фурии нисколько не мешал. Мало того, она использовала его в своих целях – придвинувшись вплотную, положила на него свои прелести третьего размера. Учитывая, что на этот раз мы были в местных платьях, а вырез в них был приличный, перед парнем открылся умопомрачительный вид. Мне показалось, что у него задергался глаз. Руки он резко убрал под стол. Видимо, так проще бороться с желанием потрогать. А вот с глазами сделать ничего не смог – они упорно возвращались к Женькиным прелестям. Румянец оппонента усилился и перекинулся на все тело.

– Солнышко, ты же понимаешь, что мы не просто так интересуемся. У Виолетты где-то на Терсее находится отец, которого она практически похоронила год назад в своем мире. Мама у нее тоже умерла. И ты хочешь лишить ее последней надежды? – зловещий голос подруги никак не соответствовал намекам ее тела. Привычная Женькина тактика: дезориентировать, и добить!

Нервно сглотнув, Женькина жертва промычала что-то нечленораздельное.

Рыжая поиграла бровями, как бы подталкивая паренька собраться с мыслями. Не помогло. Мне показалось ему стало еще хуже. Резко вскочив, опрокинув стул (парень при этом тоже чуть не опрокинулся), она пошла на таран. Обогнула стол, и стала наступать на «противника» грудью. А поскольку он сидел, инстинктивно развернувшись к ней лицом, то главное оружие ему практически уперлось в нос. Отчего глаза съехались на переносицу и косили в ложбинку. Дав время полюбоваться, ведьмочка продолжила:

– Не разочаровывай меня, Милтон. В прошлый раз я решила, что ты отличный парень. Ты мне даже понравился…, – на этот раз она буквально мурлыкала.

Парень сначала недоверчиво заглянул рыжей стервочке в глаза. Естественно, нашел там обожание. И вконец обалдел. Медленно встал, все это время не разрывая зрительный контакт, так же медленно отодвинул Женьку в сторону, целомудренно взяв ее за плечи, и стремительно вылетел из кабинета.

– Ну и чего ты добилась? – я с укором посмотрела на подругу, с легкостью нарушившую свое обещание.

– Ждём! – рявкнула бестия. – От меня еще никто просто так не уходил. И этот никуда не денется. Не может же он весь день прятаться.

– Ты зачем парню даешь ложные надежды? Это жестоко и подло! Информация, полученная таким способом мне не нужна! Он ведь и правда хороший парень, а ты этим бессовестно пользуешься. Это – как младенца обидеть!

– А с чего ты взяла, что надежды ложные? – подруга хитро сощурила свои зеленые глаза. И зарделась.

На меня напал ступор. Да ладно?! Неужто в самом деле понравился? Но я ведь знаю, что это не ее тип мужчины. Ей всегда нравились высокие, плечистые, красивые. Вон, хоть Кирилла взять. А этот: всего на пол головы выше неё, и красавцем не назовешь. Нет, он, конечно, не урод, черты лица правильные, но в целом он какой-то неприметный – непонятного цвета волосы (уже не блондин, но еще и не шатен), цвет глаз я вообще не разглядела. Субтильный, как подросток. А, собственно, сколько ему лет? Может он и правда еще подросток. По меркам этого мира. Ну тогда вообще круто – мы издеваемся над ребёнком! Мои мысли прервало Женькино откровение:

– Мне ведь он в самом деле понравился. Он какой-то… тёплый, родной. Рядом с ним я чувствую себя комфортно.

– Ага, то-то я смотрю ты совсем распоясалась, – вставила шпильку я.

– Да ну тебя! Я, может, впервые по-настоящему влюбилась, а ты ёрничаешь, – обиделась Женька. Уселась на стул, и стала рассматривать свои руки. Ого! А вот это серьезный признак – когда она так делает, значит действительно волнуется.

Я обняла подругу рукой за плечи и наклонила голову к ее голове. У нас это знак поддержки. Женька в ответ уткнулась своей головой. Так, подперев друг дружку, мы и просидели, пока не вернулся Милтон с листком в руках. Но протянул его, почему-то, мне. Не глядя на рыжую. Неужто тоже не поверил в Женькину симпатию? Так! А вот это уже совсем не хорошо. Надо срочно исправлять ситуацию.

– Ну вы тут немного поворкуйте, а я пойду на улицу, подышу! – выдала я Милтону. Он ошарашенно на меня уставился. Потом перевел взгляд на потупившуюся Женьку. Опять на меня. По щекам пошел румянец. Понял! Умный мальчик! У самой двери, я обернулась:

– Милтон, спасибо тебе большое! Ты нам очень помог! – и вышла в коридор. Он не ответил. Похоже – шок.

Глава

V

–

I

Первая зацепка