Читаем Урод (СИ) полностью

— Я помню, — сказала Элина и поцеловала его так, точно ее губы были раскаленным железом, а он — лишь сливочным мороженым, которое растекалось шипящей страстью по поверхности ее губ. — И никогда не забуду.

Раздался стук в дверь, а за ним и голос Жени.

— Я знаю, что вы там вместе, голубки. Но пора уже прихорашиваться, Эля! Визажист уже здесь!

Алекс оторвался от Элины, желая, чтобы все эти дурацкие формальности в виде песен и плясок перед гостями, да объедания деликатесами обошли их стороной. Однако он понимал, как это необходимо каждой женщине: один день побыть богиней, когда весь мир снимает перед ней шляпу, когда мало восхищения только мужа, хочется, чтобы каждый увидел этот счастливый огонек в глазах.

— Беги, Эля. А я посижу с Лисичкой. — Еще один поцелуй подарил ей заряд вдохновения, и девушка направилась к двери. — Я люблю тебя.

***

Свадьба медленно перетекла из строгого, слезливого торжества с клятвами и обещаниями, которые она уже слышала когда-то, в громкий праздник, который несомненно поставил на уши весь Петербург.

— Как ощущения, Элька? — рядом с ней за праздничным столом появилась Женька.

— Уже вроде выходила замуж, но чувства совсем другие… Словно сейчас все реально, сейчас все правда. Все эти слова про «в горе и радости, здоровье и болезни» имеют под собой основания. Ощущение, будто… будто меня любят, и не я тащу мужика под венец, как быка за рога на заклание, а он сам протягивает мне руку и просит следовать за ним.

— Элька-а, ты плачешь? Эй! — Подруга обняла ее и провела рукой по волосам, стараясь не задеть красивые украшения и локоны. — Ты что, Элечка. Макияж испортишь, Алла над ним три часа колдовала. И платье запачкаешь, а оно же на вес золота.

— Ты про стоимость?

Элина не знала точной стоимости платья. Его ей подарила мать Саши, привезла из Парижа, прямо с недели моды. Она, конечно, хотела отказаться от такого подарка, но разве могла она сопротивляться суровому тону Анны и твердому взгляду мужа? Они буквально заставили ее облачиться в эти дорогие кружева.

— Нет. Я про память. Ты ведь сохранишь это платье на долгие годы, правда? Чтобы всегда помнить, как однажды тебе поручили выхаживать одного противного подонка. И в итоге он стал самым родным тебе человеком.

— Судьба вертит нами, как ей угодно. Купидон — та еще сволочь со своими ядовитыми стрелами. Да вот только зрение у него не всегда идеальное: промахивается, детина с крылышками. Слава богу, в этот раз он попал в тот прицел.

— Не пускай нюни, мамаша. Это один из лучших дней в твоей жизни. Не смотри на него сквозь слезы, даже если они вызваны счастьем.

Девушки обнялись, и Элина скосила взгляд в сторону прилегающей к зданию торжества территории, где был организован специальный клуб для детишек гостей, которых развлекали всеми доступными способами.

— Вот он, мой лучший день, — Элина кивнула в сторону лопающейся от смеха Мелиссы.

Она никогда не забудет, как находилась на грани жизни и смерти, когда солнце становится черным, а темнота слепит своей белизной. Это день, когда врачи не могли сказать, выживет ли ее недоношенная дочь.

— Не кисни, — снова растормошила ее Женя.

— Я не кисну. Я от счастья готова рыдать.

Ведущий внезапно выкрикнул: «Горько!» и вся толпа поддержала его громогласным скандированием. Алекс приблизился к Элине, расставаясь с матерью, которая знакомила его со своей семьей.

— Да вы что, — оглянулся он, удерживая Элину в объятиях. — Какое горько? Это самое сладкое, что я пробовал!

На пятнадцати они потеряли счет и вообще перестали слышать, о чем говорят люди вокруг них. Бал был организован для Золушки, и сейчас она кружилась в волшебстве, которое ей подарила щедрая фея, не попросив ничего взамен. Похоже, она рассчиталась за свое счастье авансом…

Гости рукоплескали им и вновь и вновь наполняли бокалы.

— Я люблю тебя, — шепот девушки был слышен только ему одному.

— Я знаю, моя хорошая. Я все знаю.

Алекс увлек Элину в центр зала, как только зазвучала медленная музыка. Более фееричной свадьбы она даже в детстве не могла себе представить. О чем девчонки мечтают в тринадцать лет? О дворце, об огромном торте, о платье в бриллиантах, о дорогущем кольце, а жених… жених был всегда где-то на последних страницах этого альбома мечтаний. Сейчас же, в тридцать с хвостиком, хлебнув этого прогорклого питья, то есть жизненного опыта, она поняла, что с настоящим мужчиной и скромная свадьба может стать событием века. Не вещи, а люди создают наше счастье или нашу горесть.

Рядом сгорали в чувственном танце многие другие пары: ее родители, Женька со свидетелем жениха, даже Антон Робертович примирился с Анной. Белый флаг воссиял над жизнями всех персонажей этой истории.

— Хочу снова быть избитым до потери сознания в чужом городе, — признался мужчина, кружа Элину по залу. — Хочу снова услышать угрозы медсестры Элины Стриженовой об эвтаназии. Хочу опять пережить самое начало, когда я еще не знал, что эта несносная медсестра — мое личное чудо, заточенное в проклятие.