— Я ем мясо, — спокойно ответила Дейдра, а я хлопнула в ладоши.

— Хорошо. А теперь представьте, Дейдра, просто на секунду вообразите себе, что вы, поддерживая неведомой вам магией, можете питаться лишь раз в месяц и то пачкой брокколи. Хорошо представили? Как желудок сводит в спазмах, а рот наполняется слюной просто каждый раз, когда нос улавливает аромат еды, — наклонившись ближе, я перешла на шепот, — как голова кружится каждый раз, когда вы встаете, а все ваши мысли занимает лишь только еда. Это сложно представить тому, кто ни разу в жизни не испытывал даже обычного голода, но все же представьте, как ваши мозги кипят в черепной коробке в единственном желании — ощутить на языке сочный говяжий стейк.

Дейдра испуганно кивнула.

— А теперь представьте, что это длится год. Вы пьете воду, едите пачку брокколи в месяц и сходите с ума. А тут у вас под носом появляется хороший такой шашлык. Он, правда, за полосой, что причиняет невыносимую физическую боль, но совсем рядом. Дразнит вас. Как быстро вы решитесь протащить свое тело через адские муки, чтобы насытиться, Дейдра? — сказала я уже громче, — Как думаете, в таком состоянии вообще что-то сможет остановить вас?

— Ты называешь двух подростков Рабосов шашлыком, Вел? — голос Эрика заставил поднять голову.

Закатив глаза, я глубоко вздохнула.

— Эрик, конечно нет. Это дети, и мне глубоко их жаль. Но пойми, они сами вошли в лес. Им катастрофически повезло, что до них сразу добрались лазутчики. Те хотя бы вешают иллюзию не давая ощутить всю боль от происходящего. Она же опьяняет. Жертва боится, но не испытывает боли, — спокойно проговорила я, сжимая пальцы в кулаки.

— Конечно, — Крейн поднялся с места, — они умирают от ужаса. Хоть лазутчики и притупляют боль, зато с радостью наслаждаются криками умирающих. Или у тебя память короткая? Они жрут страхи, Валери. Доводят жертву до состояния паники, от которой та и умирает, Вел! Сколько таких умерло у тебя на руках в походах? — Эрик злился, а я плохо понимала, что сделала не так.

— Да, Эрик, услышь меня! Будь там четырехметровая стена — они бы просто не попали в лес! Кинь кусок мяса в загон с тиграми — что получишь? Для нас они, прости, но еда!

Марсэль смеялся. Волна мурашек пробежала по спине, приподнимая каждый тончайший волосок. Желание выдрать цепи с корнем и бежать, куда глаза глядят, было невыносимым, но я лишь опустила голову, переводя дыхание.

— Для вас? — голос Патрика зазвенел в возникшей тишине, а я сглотнула слюну.

Крейна словно ударили. Мне хотелось подойти к нему и сказать, что я оговорилась. Сердце билось о ребра, пронося практически физическую боль. Ошиблась, с кем не бывает. Но… Три года голода. Все это железо, что тяжелым грузом висело на мне. Ведь все это придумала я сама. Никто не затягивал меня в него. Код “черный” придумали мы все вместе. Каждый раз, после того, как что-то послужило триггером, вынуждая людей защищаться, я придумывала что-то новое.

Людей.

— Для существ Пограничного леса, Патрик, — сказала я, четко проговаривая слова.

— Знаешь Вел, — Эрик тяжело вздохнул, — они бы не вошли в Пограничный лес. Девочка, что выжила лишь чудом, рассказала о мальчике в синей пижаме, что играл с собачкой на опушке.

— Это иллюзия лазутчика, — не колебаясь, сказала я.

Крейн усмехнулся, от чего его красивое лицо перекосило.

— И я ответил так же. Ты должна помнить ту девочку. Рабос Валери, мы встречались с ней ранее.

— Да какая разница, — я пожала плечами, — в лесу нет детей. Макса там не было. Это иллюзия.

— Он был там, Вел, — Эрик закрыл глаза, а я почувствовала, как из легких выбило воздух, — он гуляет по Пограничному лесу во сне. Макс разбудил меня криками, что Рабосам нужна моя помощь.

— Так почему ты сразу не позвонил мне? — недоуменно разводя руками, я вдруг почувствовала, как от стального взгляда Крейна что-то внутри обратилось в камень, мешающий дышать.

— Потому что последнее, что могло помочь тем детям, это встреча с тобой, Валери.

Чудовище. Глава 2

Напоминаю, что у Истории Эписа будет ХЭ, не волнуйтесь и не бойтесь

Мрачное начало должно создать нужный эмоциональный фон для разгадки тайны, а не довести вас всех, любимые мои

Глава 2

Марсэль поднялся со своего места, подходя ко мне. Противный стук набоек о плитку, что покрывала пол, каждым ударом отдавался где-то в голове. Осирис торжествовал. Не знаю, откуда в нем было столько ненависти лично ко мне, но сейчас, когда и я, и мой ребенок висели на тонкой нити общественного пониманимания над пропастью безумия, он злорадствовал. Отвратительная улыбка разрезала лицо в том месте, где у людей обычно можно рассмотреть губы, растягивая облепившуюся череп кожу. Хотелось злорадно вытащить признаки старения, но его след был молод и свеж. Жить этой белобрысой змеюке еще долго и счастливо.