Читаем Урановая буча полностью

Стройку одновременно вели десятки тысяч строителей и заключённых, осуждённых по «бытовым» статьям. Жители, ограждённые от внешнего мира заборами с колючей проволокой, будто и сами заключённые, в качестве компенсации за причиняемые неудобства имели улучшенное снабжение и повышенный коэффициент заработной платы. Первые магазины открылись по улице Победы и назывались один «деревянным», для промышленных товаров, другой «каменным», торговавшим продовольствием. На прилавках «каменного» магазина лежали горы красной и чёрной икры на развес по четыре рубля с полтиной за килограмм. Деликатесы черпали поварёшками из бочек в тару покупателей. Пётр Ильич, мой замечательный отчим, испробовав зернистую новинку, сказал, что такой пакости он ещё в рот не брал. Огромные квадратные куски сливочного масла по заказу покупателей продавщицы резали большим ножом. Масло было настоящее, не то, которое ныне называют сливочным.

Руководство города, насколько удавалось, не забывало об удовлетворении культурных запросов горожан. Напротив теперешнего вокзала, прямо среди леса, работала танцплощадка под духовой оркестр. В первые годы функции культурных заведений исполняли столовые. Вечерами в них показывали кино, проходили званые семейные и корпоративные торжества или открывались танцевальные площадки. С наступлением темноты воинская часть устраивала кинопоказы в уличных дворах, натягивая простыни на стенах домов. Зрители приходили со своими стульями и табуретами, устраивая смотровые сеансы на свежем воздухе.

В исправительно-трудовой колонии была поставлена добротная художественная самодеятельность. Профессиональные артисты, лишённые свободы, ставили спектакли, концерты и даже оперетту Кальмана «Сильва». В клубе «Строитель» платные концерты заключённых проходили при аншлаге. Зрители вызывали на бис артистов, а те выходили и раскланивались под дулами автоматов в руках солдат охраны, не покидавших сцену и гримёрные. Театральный антураж с огнестрельным оружием напоминал о неразрывной связи сценических иллюзий с суровой реальностью и дисциплинировал присутствующих.

Затем в городе стали появляться специализированные учреждения культуры и искусства. Уже в 1949-м, аккурат под тридцать вторую годовщину Великой Октябрьской Социалистической революции, был построен шикарный кинотеатр «Родина» сразу на два зала – голубой и коричневый. В следующем году товарищ Сталин подписал постановление о строительстве в малонаселённом Свердловске-44 театра оперетты. Поручение вождя было исполнено за одиннадцать месяцев, к тридцать четвёртой годовщине Великого Октября. При этом сооружение театра появилось раньше, чем поселение получило статус города. Первые труппы провинциального театра составляли корифеи из Ленинграда и Москвы. Отчего бы нет, если их зарплата финансировалась из федерального бюджета и в разы превышала достаток служителей Мельпомены в соседних городах. Они значились работниками комбината, а в графе «должность» было написано: «артист цеха номер такой-то». В 1955-м введён в строй великолепный ДК комбината, а через пару лет – театр кукол, и оба, как по заказу, к очередной годовщине Октября.

Улица Зелёная, на которой прошли мои школьные годы, стояла вдоль высокого забора исправительно-трудового лагеря ИТЛ-100 и выходила на посёлок Западный, где селили после освобождения исправившихся зэков, там был ближайший к нам магазин, хотя и без икры. Своим началом улица упиралась в лагерное кладбище; где по ночам закапывали умерших заключённых. Закапывали неглубоко: из могильных бугорков торчали развалившиеся гробовые доски и кости упокоенных. Сегодня на том месте мемориал, пусть даже не захороненным горемычным людям, а погибшим воинам Великой Отечественной войны. Сочтутся славою. С четвёртой стороны улицу прижимал главный уральский хребет, куда гоняли на пастбище коров. Со всех сторон экзотика.

Через кладбище мы ходили коротким путём в школу-семилетку, что по улице Первомайской, а вечерами, когда зэков выводили на просмотр кинофильмов, от юных киноманов охранникам не было житья. Мы, отчаянные мальчишки, лезли в колонию через забор и по подкопам под ним, прятались от охранников в ногах у заключённых, забирались на сцену с задней стороны экрана: страсть к искусству кино была неистребимой. Не отставали и девчонки. Амнистией 1953-го три четверти осуждённых были освобождены, и многие остались в городе, устраивались на работу, хорошо освоенную в колонии; некоторые успешно продвигались по службе. Работодателей устраивало дисциплинированное и закалённое пополнение.