Читаем Урал атакует полностью

«Но что-то неуловимое, — думал Костя, — что-то хоть и существенное, но ускользающее, как голуби на площадях, которых ты хочешь поймать, пусть только мысленно, — что-то появилось, дышало в Ебурге, какое-то, может быть, внутреннее изменение». Он никак не мог понять до конца, в чем оно? То ли в самих людях, в прохожих, которые стали скромнее выглядеть и торопливей двигаться, в их лицах, которые стали холодней и суровей? А может быть, в характере рекламных вывесок, в их спешной неаккуратности и строгой патриотичности лозунгов? В незаметно помутневших окнах бесконечных домов, во всеобщей скупости, в обеднении? А может статься, во всем вместе, во всех мелочах, в синтезе создающих какую-то новую ауру, более нелепую, нежели раньше, в те долгие годы молодости и зрелости (или напротив — быстро пролетевшие), за которые Костя так и не смог до конца привыкнуть к этому не родному от рождения городу.

Наступал комендантский час, и автобусы уже уходили с рейсов. Перед метрополитеном Костя завернул в безлюдный уголок и принял прежний вид. Не дай бог еще патруль — придется предъявлять пропуск, где кроме чипа, между прочим, есть уже и новая фотография.

Он добрался на метро до крайней станции. А дальше нужно было идти пешком. Три километра, может быть, чуть больше.

Время приближалось к девятнадцати часам ровно. Костя умел быстро ходить. Через полчаса он был уже в заветной роще. Прикатанная снежная дорожка вела к беседкам. Лес казался сухим и мертвым.

«Нет, она не мертвая, эта роща, — размеренно потекли навеянные местом мысли. — Она просто спит, замерзла и спит. Эти безмолвные тонкие березы, выстроившиеся бесконечными редутами… Если глядеть вперед, вдаль, тебя начинает пугать и манить одновременно. Какая-то бледно-молочная долина, притягивающая тебя и постоянно ускользающая, пока ты погружаешься вглубь. И она на самом деле не безмолвна, она что-то шепчет очень тихо и настороженно, точно рассуждая, добрый гость ты или вредитель. Родной или чужой.

И если ты чувствуешь этот благоговейный, как писали классики, страх и этот тайный магнит одновременно, то, значит, ты и есть родной. Значит, понимаешь родство. Без всяких там ложных патриотизмов. А не чувствуешь — так чужой. Из тех, что березу эту затерли до дыр, бездумно цитируя пафосного поэта деревни Есенина. Впрочем, кто его сейчас вспоминает? Так затерли, что уже и не вспоминают».

Вскоре лес кончился, и Муконину открылась ухоженная зона, за которой раскинулась белоснежная долина — озеро Шарташ. И две деревянных беседки, как два гигантских гриба, или нет, как два открытых шатра, скорбно пустовали там. Возле первой, ближней, беседки стояла синяя «Нива Шевроле», почти джип, но еще не джип. Костя приблизился к автомобилю, открылась водительская дверь, оттуда вылез грузный человек в ветровке, над которой шейным гипсом торчал ворот вязаного свитера, человек ростом с Костю, в брюках цвета хаки. У него было несколько непропорциональное лицо с дугообразными смолистыми бровями, редкие волосы спрятались под кепкой.

Они молча пожали друг другу руки. Генерал Калинов внимательно поглядел на Костю карими глазами.

— Не думал, что нам придется так скоро снова встретиться, — сказал он, когда оба двинулись вдоль дорожки, ведущей к лесу. — Да еще в первый раз в секретном месте. Видать, что-то серьезное случилось? К счастью, я каждый день выхожу в Сеть.

— Да, я рад, что вы приехали, — добродушно сказал Костя.

— Иначе и быть не могло. Говори, не томи, что у тебя произошло?

— Наши враги узнали о «Минипе» и подкупили оборотней.

Они медленно зашли в лес.

— В каком смысле? И кто эти люди?

— Они из вашего же ведомства, — произнося эти слова, Костя достал смартфон и быстро набрал сообщение:

«Осторожно! У меня жучок!» (Чертов приборчик после ночного сна пришлось вернуть на место.) И сунул мобильник под нос генералу. Калинов приостановился, приподнял брови.

— А поконкретней?

— Пожалуйста. Вчера меня арестовали, допрос вел следователь-особист Николай Альбертович, фамилию не знаю. Но ему откуда-то стало известно про «Минипу».

— Ни хрена себе, как все запущено в родном королевстве! — Генерал покачал головой. — Альбертович, Альбертович… Есть только один с таким отчеством… Подожди-ка, а что тебе предъявили?

Костя вкратце рассказал про подставу с пистолетом. Калинов прокашлялся.

— Хкгм. А что, если б ты не стал отбирать пистолет у тех бандюг?

— Думаю, они бы прикинулись полными овечками и все равно сплавили бы ствол. Впрочем, они и так сыграли в поддавки.

— Пожалуй. Что ж, хитрый обсосали план, ублюдки. Судя по всему, сначала эти оборотни нашли киллера для министра Комова, а потом использованное оружие подсунули тебе. И что же они хотят, сведения о «Минипе»?

— Вот именно. Все, что я знаю. От имен и технологии производства до плана и места применения.

— И как же ты выкрутился?

— Пару часов меня продержали в камере, а потом я сдался.

Калинов опять приостановился, искоса глянул на Костю. Муконин быстро изложил все, что он выдал комитетчикам и что уже обсуждалось с Ганей.