Голод мешал думать. А нужно было решать что говорить. Послезавтра очередная стрелка с Глебом, руководителем ученой группы, и состоится она на дежурном месте, в Ганиной шараге. Будет передана небольшая сумма в бонах для подготовки к сборке «Минипы». Будут рассмотрены насущные проблемы на данный момент. Придется преподнести что-то реальное, в чем оборотни из Комитета смогут потом убедиться. Следовательно, необходимо сработать по ранее намеченному плану. «Когда миротворцы клюнут, обязательно некий агент попытается выйти на кого-то из вас, и тогда — действуйте по схеме», — упреждал генерал Калинов несколько дней назад…

Приступ голода, наконец, ослабел.

Костя ссутулился и, поставив локти на колени, обхватил виски ладонями. Начал напряженно строить в уме разговор со следователем.

Он потерял ощущение времени. Но, судя по тому, что показывал смартфон, прошло два часа. Двери звякнули, в камеру заглянул новый детина в форме цвета хаки, тоже бритый под ежика, с пустыми глазками, со шрамом на подбородке.

— Пошли, — махнул он стволом автомата. Голос у него оказался низкий и грубый.

Опять гулкими шагами прошествовали по сумеречному коридору к кабинету следователя.

Николай Альбертович уже сидел за столом и пялился в ноутбук. Костя опустился на знакомый стул. Дверь заперли. Особист плотоядно улыбнулся.

— Ну что, Константин, я надеюсь, вы поостыли, поразмыслили. У вас было более чем достаточно времени.

— Да, совершенно верно, — приосанился Муконин.

У замерзшей осины в окне вяло качнулись ветки. Или Косте это только почудилось?

— И что же, каково ваше решение?

— А ты как думаешь?

Николай Альбертович спрятал глазки.

— Ну-у… Я не знаю. Я полагаю, вы благоразумный человек.

— Вот именно, — пристально поглядел на него Костя.

Следователь тихо вздохнул. Что-то екнуло внутри, но Муконин, будто боясь себя, быстро выпалил:

— Я готов с вами сотрудничать.

— Вот и ладненько, — сразу же обрадовался Николай Альбертович.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Костя вышел из управления КБ в отвратном настроении. Подлые предатели немало попортили крови. Думать о деле с учеными больше не хотелось. Главное, в срочном порядке набить желудок. Впрочем, чувство голода уже притупилось, превратилось в легкую тошноту, тупое нытье.

Муконин прикурил сигарету и втянул дым натощак. Выбрался на улицу и двинулся к ближайшей автобусной остановке. Солнце вдалеке где-то висело, но было зябко. Подойдя к остановке. Костя вспомнил, что хотел найти любую забегаловку, вспомнил, что тут в двух шагах должно быть что-то подходящее, и направился туда.

Прохожие, попадавшиеся навстречу, или вовсе не обращали на него внимания, или бросали равнодушные взгляды. «Бледные лица, — думал Костя. — Господи, какие затюканные лица у нынешнего народа. И ведь скоро, скоро их доконают эти гнусные кэбэшники, эти скотские боны, этот смрадный смог и холодное солнце. И тогда все они пойдут на баррикады… На автострады… Тьфу ты. Кажется, я уже несу бессмысленный бред… А может, не пойдут? Их ведь сплачивают. Или сплачают? И они сплачиваются. Или сплачаются? У нас у всех общее дело, бла-бла-бла, мы должны вернуть Россию…» Он выбросил сигарету, мысли перескочили на другое: «Интересно, как там вчерашняя Маша? Что-то она там поделывает?»

Костя взошел на крыльцо кафе и потянул на себя дверь.

Это было обычное заведение: небольшой зал с призрачно красными стенами, три ряда столов, освещенных свисающими абажурами в виде китайских колпаков, стойка бара в глубине с полупустыми полками, едва заставленными тремя или четырьмя бутылками разной формы. Помещение пустовало. Только у входа обедал какой-то пожилой человек с лысиной и бородкой, без усов. Он сидел в пиджаке, протертом на локтях, его куртка висела на спинке стула. На табурете у стойки, закинув ногу на ногу, скучала худосочная дама в красной кофточке и короткой джинсовой юбке. Она бросила на Костю короткий оценивающий взгляд и отвернулась. «Заезжий и проститутка, — отметил Муконин. — Чудная компания для сытной трапезы».

Он выбрал столик в углу, у окна, как делал всегда, попадая в общепитовские заведения. Взял лежавшее на столе меню, пробежал глазами. Подоспела премиленькая официантка: улыбчивый ротик, аккуратная смолистая челка. Костя заказал суп, о котором думал в камере. На второе выбрал жаркое — единственное нормальное блюдо, что здесь имелось, — затем рюмку водки и томатный сок. Девушка все записала и удалилась.

Костя осмотрелся. Картина не поменялась. Он достал кошелек и заглянул внутрь. Там, помимо бесполезной банковской карточки, имелась одна купюра в пятьдесят долларов, неудобно большая, и несколько замусоленных бон, скорее похожих на детские рисунки. Удовлетворившись, он спрятал портмоне обратно.

Обед принесли быстро. Первым делом, запрокинув голову, он забросил внутрь водку. Затем взялся за суп. Аппетитный бульон смазал теплым жиром уже обожженное горло.