— Нету, говоришь, маузера, — заговорил старик Чу, придвинувшись вплотную к помещику. — А что твой сын в сапог прятал? Короткоствольный маузер! Об этом вся деревня знает.

— Да у меня ничего нет, — снова нудно заговорил толстяк.

Старик Чу весь побагровел:

— Так-таки ничего и нет? Ладно! Будет нам с тобой канителиться. Веди его!

Чжан Цзин-жуй угрожающе щелкнул затвором. Добряк Ду так перепугался, что у него даже физиономия перекосилась.

— Мы давно уже все проверили! — крикнул Чу. — У тебя и винтовки и маузер есть! Раз ты их спрятал, значит решил контрреволюцию разводить. Что будем с ним делать? — обратился он ко всем.

— Вяжи его!

— Посадить в кутузку!

У Цзя-фу обеими руками толкнул помещика в спину.

— Ой, мама, мама! — вскрикнул Добряк Ду. — Не надо пугать! Не надо пугать… У меня одышка… Прямо в глазах потемнело!

Помещик повалился на кан. Его подняли, принесли воды и стали отпаивать.

Чжан Цзин-жуй ударил прикладом об пол и злобно выругался:

— Чего притворяешься? Если не скажешь — расстреляем, обязательно расстреляем!

Молчавший до сих пор Го Цюань-хай вынул изо рта трубку и миролюбиво заговорил:

— Ты лучше признайся, Добряк. Скажешь — всем неприятностям конец, а станешь запираться, только хуже будет.

Лицо Ду исказилось плаксивой гримасой:

— Что мне сказать? Ведь и золото и серебро — все отдал…

— Об этом мы тебя не спрашиваем. Если осталось, пользуйся сам, нам не надо. Только оружие отдай, — настаивал Го Цюань-хай.

Помещик снова в изнеможении свалился на кан и, задыхаясь, попросил еще воды. Когда его напоили, он прислонился к стене и медленно начал:

— В прошлом году, в мае, мой сын вместе со старшим сыном Хань Лао-лю Хань Ши-юанем приезжали ко мне из Харбина. То, что Хань Ши-юань привез маузер, — это истинная правда. Но то, что этот маузер был спрятан моим сыном, — сплошная ложь. Спрятал маузер Хань Ши-юань, с которым мой сын ехал в одном вагоне. Хань Ши-юань привез с собой женщину из публичного дома и поэтому не пошел домой, боясь, что его жена будет недовольна. Он остановился в моем западном флигеле. Хань Ши-юань частенько скандалил со своей девкой. Однажды вечером я услышал выстрел. Мы с сыном перепугались и подумали, что он ее убил. Но после этого они, как ни в чем не бывало, отправились охотиться на фазанов. Выстрелы долетели до гор, вблизи которых бродила банда Бэйлая. В полночь бандиты явились ко мне, связали Хань Ши-юаня, увели с собой и прихватили маузер…

— До чего же ты заврался, — с досадой сказал старик Чу.

Возчик переглянулся с Го Цюань-хаем:

— Гляди, как здорово придумал! Все на Хань Ши-юаня свалил, а сам оказался чистым, как новорожденный. Мастер плести небылицы, — рассмеялся возчик.

— Я сказал вам чистую правду. Можете проверить. Жена Хань Ши-юаня еще здесь, спросите ее. Если хоть слово приврал — пусть меня расстреляют.

— Давно проверили, — продолжал возчик. — Уж я-то все твои дела знаю. Ты думаешь, я, старый Сунь, совсем дурак!

— И кому он только врет? — возмутился Чжан Цзин-жуй. — Ведь твой сын был в банде вместе с Хань Ши-юанем и привез из Харбина целый воз награбленных вещей. Кто в то время мог бы проехать на телеге без оружия, когда по всем дорогам грабили и раздевали?..

— У Хань Ши-юаня действительно было оружие. Вещи тоже ему принадлежали, — настаивал Ду.

— Ты теперь все на мертвого свалить норовишь. И когда это Хань Ши-юань жил у тебя в западном флигеле? Никто этого не видел, а вот, что твой сын постоянно чистил оружие, сидя на кане, — все соседи видели. Я тебя опять спрашиваю: выдашь ты оружие или нет? — и Чжан Цзин-жуй вскинул винтовку.

— Послушай, Добряк, — обратился к помещику Го Цюань-хай. — Башка, видно, у тебя и в самом деле, что ивовый чурбан. Ничем ее не прошибешь. Так вот я тебе говорю: нам твоих слов больше не надо. Твоя сноха уже во всем призналась.

Жирное тело помещика так и затряслось. Лицо его все покрылось испариной, но и тут он не отступился:

— Соседи, да право же у меня ничего нет…

— Уведите его! — коротко приказал Го Цюань-хай милиционерам.

Один из них схватил Ду за шиворот, другой принялся вязать.

— Не надо, никуда он не убежит, — остановил их председатель.

Помещика вывели. Старик Сунь сорвался с места и кинулся следом:

— Осторожнее! Не давай ему подходить близко к вязам, а то еще, чего доброго, стукнется головой о дерево и кончится раньше времени.

— Без тебя знаем! Вечно суешь нос, куда не спрашивают! — рассердился милиционер.

Однако Сунь простоял на крыльце до тех пор, пока помещика не провели мимо вязов.

Светила луна. На свежем снегу остались беспорядочные следы трех пар ног…

XI

После допроса Го Цюань-хай вместе со всеми направился к усадьбе Добряка Ду.